Тиль, шути потише
Jul. 3rd, 2013 02:44 pmЗдесь – единственная внятная статья о "Фламандской легенде / Тиле", которая когда-либо была написана. Говорю это без тени гордости и самолюбования – просто эта тема никому кроме меня и Лёши Шестакова не была нужна нафиг.
Там есть очень короткая история создания, цитаты из авторов:
Образ Короля в опере — обобщенный образ двух испанских монархов, Карла и Филиппа.
И подробный пересказ либретто, а также историческая справка, которую писал Лёша. А больше ничего нет.
Вот здесь можно прочитать кое-что поинтереснее – интервью, которое мы с
В: Сильно ли изменился замысел "Легенды" после вашего тройного соавторства? Если да, то в чем было его принципиальное отличие от первой версии?
О: Замысел этический изменился не сильно. Замысел драматургический - радикально. В той прежней версии история с Рыбником страннейшим образом целиком и полностью заканчивалась в первом акте. И во втором акте героям прямо-таки нечем было заняться. Пришлось перекроить весь первый акт и почти полностью придумать второй, стараясь сохранить максимум написанной музыки. Куцый Рыбник был самой крупной драматургической бякой. К ней надо добавить 1000 и 1 бяку поменьше. Работа предстояла колоссальная и, не случайно, длилась она около полугода. Прежде всего весь текст первоначального либретто был разделён мною на 100 фрагментов. Примерно недели две я составлял некую таблицу. В правой колонке - что было, в левой - что должно стать в новой пьесе из того, что было (фрагмент сохранить, опустить, сократить частично, переписать с новой информацией и с какой именно, отредактировать, дописать, переставить в другое место пьесы и т.д.). Самое удивительное, что и вся таблица эта, и экземпляр либретто, разделённый на фрагменты, сохранились, лежат в моём архиве в Санкт-Петербургской театральной библиотеке и ждут своих исследователей. В основном - врачей-психиаторов. Я эту таблицу недавно перечитал. Ошарашивающее впечатление. Соавторы, получив от меня сей манускрипт, должны были бы или хором застрелиться или же покончить со мной. И тоже физически. Они не сделали ни того, ни другого, за что, признаться, я им благодарен. Более того, так или иначе, в спорах или в согласии (ох, что-то не помню я этого согласия), все, что декларировала эта таблица, было выполнено едва ли не на сто процентов.
[...]
Уже при первом прослушивании я понял справедливость сомнений Васильева. Да, приступать к репетициям оперы с такой драматургией по меньшей мере опасно. Ну, например. Опера длилась полтора часа, из которых треть времени занимала экспозиция - похождения Тиля на ярмарке. Стихи превосходные, музыка чудная. Но драматургически это оказывалось совершенно неприемлемым. Мало того, что событийность первого получаса оперы стояла на нуле, этой "Ярмаркой" обкрадывалось время всех остальных фрагментов будущего спектакля. При этом "Ярмарка" для Гринблата была едва ли не любимым местом в опере. И решительные сокращения там, на которых я настаивал и настоял, вызывали у композитора беспредельную ярость. (Кто может осуждать его за это? Я - ни в коей мере.) Вообще, время этого соавторства - самое "кровавый" и, быть может, горький период моей работы в музыкальном театре. Я прекрасно осознавал, что уровень таланта двух моих соавторов, ну, нисколечко моему не уступает. Это в лучшем для меня случае. Тем не менее шрапнели и тяжёлые осколочные ранения в нашем "тесном творческом взаимодействии" были явлением постоянным. Каждое моё предложение встречалось в штыки. Впрочем, внешне это относилось, пожалуй, только ко мне и Гринблату. С Юликом Кимом... Это удивительный человек. Он, разумеется, во всём поддерживал композитора. Но ни одного резкого слова в мой адрес я от него не слышал. Стихи его были замечательными. Но как стихи несущие драматургическую нагрузку они часто заставляли меня настаивать на переделках. Помню, к примеру, он трижды переделывал текст арии Короля в 1 акте. Я доказывал ему, что эти хорошие стихи драматургически не годятся. Он выслушивал все мои сентенции, не произнося ни слова. Не знаю, что он обо мне при этом думал. Скорее всего - ничего хорошего. Но на следующий день он приносил новый текст. Зато отношения мои с Гринблатом можно назвать непрекращающимся сражением. Нас "мирили" режиссёр спектакля Станислав Илюхин и Толя Васильев, и иногда им это удавалось. Мы с Ромой ведь окончательно так и не поссорились. Может быть, это их заслуга.
[...]
Вот, пожалуй, один эпизод с продолжением. Рома настаивал, чтобы перед финалом был полностью повторен дуэт Тиля и Нели из первого акта. Я был категорически против, считая, что, когда все события уже кончились, распевать довольно продолжительный дуэт немыслимо. Самое большее, на что можно пойти, это оставить две-три начальные фразы дуэта, как напоминание и переосмысление. Иначе потеряем всё напряжение, которого достигли. Перебранка тянулась недели две и ни к чему не привела. Я даже, помню, в припадке наивности бросился за сочувствием к Киму, но он по телефону из Москвы мне сочувственно ответил. "Я не считаю это таким уж принципиальным, но пусть будет так, как хочет Рома". Наконец, я предложил такой ход. Пускай до генеральной репетиции этот дуэт доживёт, а там сам композитор будет умолять нас его выбросить. Недели три спустя, на генеральной Рома подошёл ко мне и сказал, сдерживая негодование: "Ну, хорошо. Дуэт мы выбрасываем. Но все равно, Юра, знай, что я жалею, что мы с тобою связались".
[...]
горечь моя в первую очередь связана не с репетициями, а со временем, когда спектакль уже перестал идти. Наверное, это был 1980 год, когда Гринблат задумал издать клавир "Фламандской легенды". Он снова, в третий раз переработал оперу, для чего Ким сделал новую редакцию либретто, которое, очевидно, считал абсолютно самостоятельным. Я был предупреждён авторами об этом и, согласившись с моими настойчивыми просьбами, Гринблат перед тем, как отдать клавир в издательство, дал мне познакомиться с этой новой, присланной Юликом из Москвы, третьей по счёту версией либретто для подтверждения того, что моего авторского присутствия там нет. Причём, передавая мне экземпляр Гринблат, заметил: "Что тебя удивляет? Ставить можно один вариант, а издавать другой". Я просмотрел эту версию. Конечно, моё авторское участие там было очевидным. Я написал авторам что-то вроде письма, где, перечислив всё, что, с моей точки зрения, доказывало моё участие, выразился в том смысле, что, ладно, мол, ребята, поступайте как знаете, скандалить нет сил... Клавир был издан. Ни в нём, ни в последующем издании Кимом полного текста либретто - моя фамилия упомянута не была.
Таблицу это я видел. Она действительно потрясающая. И очень крутая.
Если я правильно представляю сеье, совсем первый вариант нигде официально не публиковался. Прочитать варианты, изданные Кимом, можно в книжке Кима; прочитать либретто, которое ставилось, можно здесь (а скачать его же архивом – на сайте у Димитрина).
Где и как найти клавир Гринблата, я не представляю: он есть у нас в Публичке, скажем; никаких выходных данных от него я не знаю и не знаю, как узнать. Купить, как я понимаю, его нельзя нигде.
Послушать оцифровку записи можно здесь. Это любительская цифра с аудиокассеты, которая на любительском же оборудовании переписана с бобины. Существует более профессиональная оцифровка записи с другим (более поздним и менее технически удачным для партии Тиля) составом; где она есть, я не знаю – не могу вообразить, где физически у меня лежит диск. Вот здесь лежит цифра той же записи, что и на сайте Лёши Шестакова; она не порезана на треки и, кажется, оцифрована другим (неизвестным мне) человеком с того же исходника.
Дальше, о Гринблате: о нём есть две строчки в Википе-тян и две абзаца на Бельканто; на ИМДбшнике есть список фильмов, к которым он писал музыку, здесь вот и здесь показывают фотографию, а вот здесь можно послушать его фортепианную сонату:
Собственно, ффсё.
Ещё недавно, году этак в 2006-м, Анатолий Николаевич Васильев в своей домашней студии полностью записал "Тиля" под синтезатор. Короля приезжал петь Борис Флакс, Тиля спел Асадуллин. Этой записи нигде ни в каком виде, как я понимаю, в доступе не существует.
Upd: Ага, мне всё-таки удалось найти эту страничку. Вот программка с единственной известной мне цветной фотографией, и там же статья 79го года:
Правомерным врагом Тиля здесь оказывается не только испанский король Филипп, но в в конце концов вождь восставших гёзов принц Оранский. Что ж, мы знаем, что короли и принцы часто использовали освободительную борьбу народов в своих интересах
А ещё, как оказалось, есть видеоролик без звука длительностью четверть часа. How cool is that?
А вот интервью с Кимом, единственное известное мне, где он говорит о "Тиле":
— Что было вашей первой работой в жанре мюзикла?
— Мюзикл «Фламандская легенда», конец 70-х годов. История такая. В Ленинграде ансамбль «Поющие гитары» поставил рок-оперу «Орфей и Эвридика», которую сочинили Александр Журбин и Юра Димитрин. Тогда Журбин еще был питерским человеком, это сейчас он международный человек… Так вот, рок-опера снискала оглушительный успех, на волне которого «Поющие гитары» решили создать следующий спектакль, для которого выбрали знаменитый сюжет про Тиля Уленшпигеля. Писать музыку позвали совершенно неожиданного человека: Ромуальд Гринблат – царствие ему небесное, замечательный был композитор. Но он творил в области музыки серьезной, более того – атональной. Он был одним из немногих последователей Арнольда Шенберга. Он сам говорил, что таких, как он, на Земле осталось композиторов восемь-десять, все они друг друга знают, переписываются и обмениваются партитурами. Тем не менее, у Ромуальда – Ромы, как мы его называли – были и театральные, и киноработы. В общем, его позвали писать музыку, меня – либретто.
— Так это вы создали «Фламандскую легенду»? Сейчас в Интернете запись «Легенды» проходит по разряду раритетов и чуть ли не потерянных шедевров, от которых качественных записей-то не осталось. Как так получилось?
— Рома в своей музыке опередил время. Для «Тиля» время еще должно прийти. Спектакль тогда сыграли, он продержался сезон и завял: любители классической оперы там своего предмета не нашли, любители рок-музыки были озадачены тем, что услышали. Спектакль сдулся, больше его не играли. А меня эта музыка до сих пор волнует. Сколько я ни подсовываю разным продюсерам этот материал – никто пока не заинтересовался. Ничего страшного: когда-нибудь «Тиля» поставят, и это будет оглушительный успех, я уверен. Вещь сильная – от некоторых арий сердце замирает.
Вчера мы с
Лес находится за пределами космоса, попасть в лес = выйти из космоса.
Лепорелло идёт туда всей своей жизнью, это понятно. Некоторым образом он здесь серый волк, но не в смысле угрозы, а в смысле своей среды.
ДДж – это "ураган хаоса", как говорил нам мистер прездиент, и мистер президент прав: он не подчиняется правилам космоса, а подчиняется только своим, поэтому неудивительно, что его спроваживают в хаос.
Кровопролитие – это часть мистерии, часть ритуала взросления, часть ну давай я не буду перечислять; это кровопролитие выводит из космоса как ДДж, так и Командора (важно, что он убийца, именно в этом контексте).
Донна Анна выходит из космоса, совокупившись с ДДж (здесь тривиально). Точно так же как бы выходит и дЭ, но причина не в сексе как таковом, а в нарушении её космоса; как Динер (там же у Кушея) говорила про секс-(поймать)-замуж. Секс (и замуж!) есть, а правила мира не соблюдаются – ДДж не работает как муж, поэтому она думает, что идёт космизировать хаос (вот все её мессианские закидоны), а на самом деле просто попадает в хаос, пч хаос (через любовь к ДДж в частности, но прежде всего через то, что правила космоса – не выбранные ей, а навязанные ей вместо автономности правила) её сильнее.
Церлина и Мазетто, как положено людям, меняющим статус в космосе, проходят испытание (хаосом). Это их шанс проявить в себе хаотическое и отказаться от него (победить), снова ритуал взросления.
Церлина в ритуале как бы фейлит, а Мазетто как бы нет, но итоговая ситуация оказывается обратной: Церлина, принявшая правила игры хаоса, побеждает хаос (не имеет секса с дДж, возвращает себе Мазетто) и принимает на себя фактически не свою роль в космосе (она ловит Лепорелло, она защищает мужа (жену)). Таким образом она становится богиней хаоса, имунной к нему, но перестаёт быть частью космоса (как Мазетто собирается с ней cenar in compania, с такой? Только если она ему велит). Мазетто играет только по правилам, поэтому на выживание в хаосе он не способен.
Дон Оттавио совершает самопожертвование: он садится на транспорт (машина здесь психопомп, мы можем это видеть, потому что чинит её ДДж, существо пограничное, и потому что он оставляет на ней свою кровь, как потом на донне Анне) и сам направляется совершать подвиги – уничтожать монстра хаоса.
Он же единственный, кто принимает осознанные решения и делает осознанный выбор: сражаться или не сражаться, принимать навязываемую хаосом ситуацию или нет. Он побеждает хаос для себя именно тем, что не идёт за донной Анной; но он и не может за нйе пойти, потому что она ушла в хаос навсегда, осознав себя как создание, чуждое космоса, а дО постоянно осознаёт именно свою космичность. Поэтому он не может воспользоваться пистолетом (пролить кровь), а донна Анна – может (но только одним способом, тк пистолет дона Оттавио может быть направлен только как портал, запирающий хаос в хаосе).
На самом деле я хотел написать о другом, но вотпрямщас меня тяготит этот пост в черновиках, пусть висит.
no subject
Date: 2013-07-03 11:00 am (UTC)а как этот диск выглядит?
no subject
Date: 2013-07-03 11:02 am (UTC)no subject
Date: 2013-07-03 11:13 am (UTC)no subject
Date: 2013-07-03 11:14 am (UTC)no subject
Date: 2013-07-03 11:28 am (UTC)no subject
Date: 2013-07-03 12:28 pm (UTC)Я видел ленкомовскую постановку с Караченцовым, даже в детстве это был восторг
Так что Спасибо за очередную наводку !
no subject
Date: 2013-07-03 12:29 pm (UTC)no subject
Date: 2013-07-03 05:58 pm (UTC)Вкушаю "Легенду"!
no subject
Date: 2013-07-03 06:03 pm (UTC)no subject
Date: 2013-07-03 06:15 pm (UTC)А можно было бы сказать "Ахен" :-D)
no subject
Date: 2013-07-03 10:24 pm (UTC)no subject
Date: 2013-07-04 08:29 am (UTC)