eye_ame | Si, per sempre

Для разнообразия пост будет без единого упоминания "Дона Дж"; будем также считать, что в нём нет ни слова о "Тоске".
Смотрите зато, какое прекрасное на "Тони":

Впервые в истории премии обе режиссёрские награды достались женщинам (Дайан Полюс за Pippin и Пэм Мак-Киннон за ревайвл «Кто боится Вирджинии Вульф») [...]
Впервые в истории женщина в одиночку взяла себе премию за Оригинальную партитуру (Синди Лопер за Kinky Boots).

Посмослушали "Вертера" в постановке Бенуа Жако (с Кауфманом и Софи Кох). Вернее здесь, наверное, всё-таки было бы сказать "посмотрели", потому что Массне предельно безразличный мне композитор, кажется, и выдержать "Вертера" ради музыки я бы едва ли смог, даже несмотря на любимых людей в ведущих партиях и замечательного Плассона за пультом.
Жако, однако, не только поставил спектакль (примечательный в основном офигенно сделанными киношными декорациями), но и снял его на свой лад ;) Лад этот мне здесь очень понравился: о том, что всё происходящее происходит на сцене, Жако напоминает постоянно – здесь снимает, как артисты выходят из кулисы, тут даёт общий план вместе с оркестровой ямой. При таком настрое пробегающая по залу к умирающему Вертеру Шарлотта выглядит внезапно вырвавшимся в реальность персонажем, тем самым человеком, которого играет Софи Кох; и когда она возвращается на сцену, то не верить финалу действительно уже нельзя.
На коробочке диска пишут, что именно это и было целью Жако: чтобы публика не могла не верить. Et voila, таким вот способом.
Отдельно не могу не порадоваться тому, как любовно камера снимает Кох: чёрные глаза, сказочный профиль, свет из-за спины; разминка за занавесом – превращение бабочки в бабочку. Ну и восхитительные кадры перед последней сценой, когда застрелившемуся Вертеру подают пистолет ;)
Жако шутит и не шутит; эта постоянная интонация меня традиционно раздражает (людей вообще часто раздражает непонятное, типа, я не исключение), но вместе с тем и восхищает.
Повторюсь: для меня это на сто процентов режиссёрский, причём кинорежиссёрский спектакль; если бы не Жако, я бы взвыл и убежал в лес даже несмотря на Плассона, который очень эмоционально грохотал оркестром.
Приятным бонусом стало отсутствие претензий к вокалу Кауфманеа ;)

Ух ты, что бывает:

(via)
А что-нибудь ещё об этом "Карлосе" мы знаем?.. ;)

Продолжая тему "Дона Карлоса": я послушал (это, наверное, уместнее, чем "переслушал", пч слышал я эту запись до эпохи исторического материализма) караяновского "Карлоса", того, где Гяуров Филипп, Раймонди Инквизитор, Каррерас Карлос, Бальтса Эболи и Френи Елизавета, Карла Пятого поёт ВанДам, а голос с небес – Груберова.
В обзем, для меня эталонный "Карлос" просто в силу эффекта вылупившегося птенца (как говорит

Клевер): кого первого увидел, тот и мама. Проблема с этой мамой в том, что переслушав сейчас я снова всё одобрил; более того, я сразу вспомнил, почему Филипп не тряпка, но при этом не может сладить с Инквизитором; каким местом Карлос – персонаж героический; что Инквизитор вапще-то мой любимый персонаж; что Эболи более стрёмная дама, чем какая бы то ни было ещё; что Родриго не флюгер.
Не подходит у Караяна мне, пожалуй, только Елизавета-Френи, но это, наверное, потому, что я уже отравлен и знаю единственно правильную Елизавету. (Или не единственно: Тебальди я пока не слышал, на очереди.) впрочем, мне кажется, напряжения наверху у неё многовато, как многовато и виктимности. Ещё позавчера, кажется, я хотел виктимную Елизавету, но это прошло ;)
Для меня на этйо записи прекраснее всего оркестр, который делает то, за что я так люблю сферическую "Тоску" в вакууме: пока на сцене что-то происходит, музыка выворачивает души героев перед залом и вытряхивает всё, что там внутри есть.
Ярче всего (простите, я мономаньяк, вы знаете) вышел четвёртый акт. Оркестр словно сбивается, как удары сердца короля; высокие звучат без поддержки низких, в пустоте, в полном одиночестве, а потом, как крючком, дирижёр подхватывает всю оркестровую мощь – и прячет её под виолончелью, даёт ей опору, не не выпускает всей силы как эмоций (страдания) так и власти (характера).
Ella giammai m'amo' у Гяурова здесь – государственные заботы государственного человека; оркестр постоянно подсказывает, что, думая о личных неудачах, Филипп помнит, кто он, где и почему; а думая о власти – постоянно чувствует, что отвергнут и нелюбим, no kind words from anyone, no compassion anywhere; и именно поэтому в конце он уже не может разделить причины печали.
И тут появляется Инквизитор. (В этом месте я сделал долгую паузу в писании поста и пошёл опять переслушивать, потому что это невероятное что-то.) На самом деле, не знаю, как это рассказывать словами. Инквизитор не только непобедим, он совершенно неотразим. Он манипулирует и управляет. Он приказывает и информирует. Он следит за субординацией – и это то плевок в лицо, то поощрение посредственному ученику. Он советует – и сомневаться в его советах нельзя. А каким тоном он говорит о Позе!
Однако не за ним, а за королём следует оркестр. Король есть король; как бы слаб он ни был наедине с собой, он привык быть самым сильным, и напоминания Инквизитора о том, что никто из людей ему не равен, здесь совершенно излишни. Он повелевает и советуется: не просит, не заискивает. Он признаёт авторитет и компетентность, но ни в коем случае не прогибается. Однако вот беда: про Позу он всё и сам знает.

И Караян, Караян, понимаете? Караянище ;)
(Только, пожалуйста, пусть мне больше никогда не приходится слушать его Брамса.)