Как из камня сделать пар знает Мартин наш Кушей

Я бы должен рассказать обо всяком разном, включая кушейную же "Кармен" (которая офигенна) и "Коз" с Шаде и Сковусом (которые очень мне зашли, и внезапно показали, что Поннелем тема не закрыта), но вместо этого напишу ещё о кушейной "Клеменце". В прошлый раз я эту мысль недоформулировал, а сейчас мне жаль, что она остаётся только в моей голове.
Итак, 4. Да на нашей же, на римской. Понимаете, Кушей создал мир, где быть нормальным ненормально. Кто адекватнее всех ведёт себя в этом спектакле? Кто пытается разобраться в ситуации? Кто анализирует происходящее? Кто принимает взвешенные решения? Кто думает о других? Кто способен контролировать ситуацию? Кто, наконец, обладает милосердием как потенцией?
Не Публий – Публий умеет только карать. Не Анний – Анний не воспринимает себя как личность. Разумеется, не Секст – Секст идёт на убийство даже несмотря на то, что оно противоречит его собственным приоритетам! И уж конечно не Вителлия. Сервилла? Её мы видим наименее ярко и фактически судим по одному довольно адекватному поступку, конечно, так что говорить о наличии у неё патологий не приходится; но и с прочим туговато.
А теперь второй блок вопросов. Кто – тоже единственный из всех! – облажает признаками безумия? Чей взгляд, жесты, повадка говорят нам о сумасшествии? Кто выглядит ненормальным?
Не садист Публий, которого интересует ещё только секс и власть. Не патологически самоотверженный Анний. Не эта парочка с folie a deux.
Вот такие пирожки.
5. Ад ты найдёшь в себе самом. И отсюда есть небольшое, но важное следствие. Почему Тит безумен? Потому что режиссёру так взбрело в голову? Нет, конечно.
Потому что он отличается от нормы созданного Кушеем мира? Это, конечно, верный ответ, но он внешний, он верен для стороннего наблюдателя. А есть ещё внутренний.
Тит безумен, потому что победить зло невозможно. Невозможно убрать зло из мира, мир (любой) так устроен, что в нём есть плюс и минус, всегда есть, правило такое. Невозможно выделить зло как нечто внешнее и отстраниться от него, потому что понадобятся карательные меры и война. И так далее – я начинаю говорить как хэмпсонавпрезиденты проповедник, а вы уже всё поняли.
Единственное, как можно победить зло, – это заключить его в себя и не выпустить. Именно в этом – милосердие Тита. То самое, которое die Kunst der Vergebung als Monopol der Gewalt.

( Тит, образец добродетели, чужд всякого тиранического произвола. Он предоставляет событиям совершаться, интригам, предательству и заговору идти свободно, никогда активно не вмешивается в историю, предпочитает забываться в философских размышлениях о смысле и приговоре будущего. )