Mario, Mario, Mario – son qui!

Вчера был день рождения Терренса Манна. Я хочу воспользрваться этим, чтобы пожаловаться на "Пиппина": ну там же Фосси, ну это же другая осанка, другая постановка рук, другое всё, ну мистер Манн, ну одумайтесь. А я был в Лаппеэнранте и в очереденой раз убедился, что "скучные" города – это миф. Скучно там, где тебе лень искать интересное.

---

Не к слову.

По словам старшего вице-президента по кадровым вопросам Google Лазло Блока, давшего на днях пространное интервью The New York Times, вопросы-головоломки только лишь позволяют претенденту на место поумничать, но ничего не дают в плане определения его способностей. Google, конечно, была не единственным и уж точно не первым работодателем, пытавшимся погружением человека в воображаемую нестандартную ситуацию оценить его умение творчески подходить к решению задач (даже в российских интернет-компаниях спрашивают о похожих вещах!). Зато у неё есть шанс стать одной из первых, кто решился завязать с этой порочной практикой.

(Отсюда; от слова "Лазло" меня коробит, правда, кажется, что это какое-то приспособление дял лазанья, ну, типа рыла, такое. ;)) В той же статье пишут дело:

Также выяснилось и то, что задатков хорошего лидера в привычном понимании — знаете, активность, смелость, работоспособность — не существует. Вместо этого лидер, как оказалось, характеризуется прежде всего предсказуемостью и последовательностью: эти качества облегчают жизнь подчинённым и улучшают результат их совместного труда. Так что — парадокс! — не лидер формирует команду, а хорошего лидера формируют его люди.

Я не знаю, правда ли это именно Выяснилось (как вообще такие вещи выясняются), но да, в моём опыте всегда именно так.

---

Как вы помните, в "ДДж" есть две девушки за каддром. Первая:

Va là, che sei il grand’uom! Sappi ch’io sono innamorato d’una bella dama, e son certo che m’ama. La vidi, le parlai; meco al casino questa notte verrà...

И вторая:

Ah, ah, ah, ah! questa è buona! or lasciala cercar!

А также камеристка донны Эльвиры, которой ДДж поёт "Deh vieni alla finestra".
Первую превратил в донну Эльвиру Черняков. Помните, я говорил, что там самое круто место – это собственно выход Эльвиры? Таки да: дон Дж ждёт свою жену дЭ, видимо, чтобы мириться, и дальше вся Ah che mi dici mai – это приватная шутка, но заодно с полусерьёзными обвинениями со стороны жены.
Вторая стала донной Эльвирой у Гута: она поёт Mi tradi над телом умирающего ДДж, потом удаляется, а он приходит в себя и так вот комментирует.
Служанка на моей памяти Эльвирой не была, но Кушей её просто так разъял. Как говорит (и показывает руками) Хэмпсон в мейкинговом интервью: "что? девушка? да ладно! какая девушка, где?"
На этом фоне очень радуют Ронкони и Лози, которые девушек, напротив, добавили. А также ещё один спектакль:

1954 год, как бы Зальцбург, за пультом Фуртванглер, Сьепи, Лиза делла Каса, Вальтер Берри в роли Мазетто, Элизабет Грюммер – дА, Антон Дермота – дО.

Зальцург как бы и 54 год как бы, потому что, говорят, спектакль был специально под съёмку, финальный секстет к нему приклеили отдельно и что-то еёщ в том же роде. Я прочитал два длинных холивара, ничего не понял и расслабился. По-моему, это совершенно не важно, важно, что получилось (секстет скорее не получился, впрочем).
Так вот: спектакль великолепный и в нём великолепные все. Я не знаю, кого первого хвалить, потому что нужно – всех и капсом. Пожалуй, меньше всех мне понравился Лепорелло (Отто Эдельманн), но в основном немецким акцентом ;) Я боялся увидеть придурковатого старикашку; вместо этого мне дали прекрасного и вполне мольеровского Сганареля, который ровно настолько комический персонаж, насколько можно, чтобы не быть гротескным.
Вообще мера в спектакле соблюдена во всём – ах какие костюмы, но от нафталина не чихаешь; ах какие декорации, но они не мешают смотреть на действия; ах какие женщины! Но тут никакйо меры не нужно, пусть будут все и побольше.
Ну вот, опять я иду не по порядку: женщины. ДДж обнимает и целует больше крестянок, чем в иных спектаклях массовки. На ужине в конце его тоже развлекают девушки, и он их развлекает, ага ;) А как он замечательно соблазняет Церлинетту!

(Почему-то в последние несколько днйе у меня странно встраиваются ролики с ютюба, вот ссылочка на всякий.)
Церлина (Эрна Бергер), кстати, из моей любимой породы невысоких и деловых Церлин: побитого Мазетто уводит, повесив questo moschetto себе на плечо; "Batti batti" поёт ровно в меру обольстительно, чтобы самой не забыться и не потерять из вида цели ;) Такая могла бы и Лепорелло без мыла побрить, одобряю!
О Мазетто не буду даже начинать. Что Вальтер Берри бог, давно известно. Здесь нужно слушать, не дыша, и смотреть, не отрываясь. С комическим даром у него всё как надо, а уж как он замечательно ведётся на "Batti batti", показывая зрителям одну реакцию, а Церлине совсем другую – даже и начинать не стану. Но и опять: это не карикатура, это весёлый молодой крестьянин, отчасти с юношеской дурью в голове, отчасти с положенным крестьянину практичесмким подходом.
Вне очереди (не могу больше молчать) скажу: Сьепи!!! Ааа. Красив, хорош, как смертный грех; изящен; лёгок; изобретателен; обворожителен. Не очень, кажется, умён (Se men vado, si potria qualche cosa sospettar поёт, возвращаясь от дверей уже) и недостаточно зол (а это не Бехтольф, тут так не прокатит); зато дворянин и в свёом праве. Скажем, в финале первого акта он никуда не прячется: он заходит в свой дом и с балкона раскланивается.
Эльвиру не буду даже начинать хвалить. Лиза делла Каса должна была играть в кино, её бы рисовали на обложках жукрналов мод и фотографировал Ман Рэй – и всё было бы мало. Понятно, словом, почему ДДж три дня не мог уйти; и понятно, зачем Гобби костыли в виде импотенции – ну как, как от такой уйдёшь?
Понятно, впрочем, как. Донна Эльвира здесь невозможная зануда. Это такая училка из начальной школы: а теперь ещё раз повторим, как пишется "жи" и "ши", Иванов, не ковыряй в носу, Петров, не вертись, Кошкина, куда это направлен твой взгляд, дон Джованни, женитесь, девушки, спасайтесь, господи, помоги. Впервые, наверное, я хорошо понял, почему неотрицательный дон Дж так принял её на ужине: ну невозмооооожно ужееее ааааааа!
И на закуску – те двое. Поскольку год на дворе 54й, я верю, что вышло так не специально, но донна Анна здесь как Анна Австрийская из легендарного спектакля: "королева Анна Австийская была женщиной; кроме того, она была королевой". Донна Анна очень хорошо дозирует кнут и пряник; она знает, что ей от дО нужно, и знает, как это получить. Топ-приоритет у неё месть, никакой любви к жениху здесь нет – но жених является необходимым орудием, вот и пусть работает.
Жених исправно ведётся: здесь помогает и не слишком героическая фактура самого Дермоты, который на типаж "в деревне, счастлив и рогат" тянет лучше, чем на типаж "ангел и хранитель". Замечательная получается сцена, например, когда на протяжении всего квартета дА приглядывается к ДДж и как бы проверяет, он ли это; а жениха технично так подводит к мысли, что, может быть, есть в чём сомневаться, есть чего опасаться; и вот наконец, когда все ушли – спасите, помогите, нет, ничего сейчас не могу объяснить, мне слишком плохо! Становится заодно понятно, почему она сразу не рассказала дО о том, что ещё сделал дДж: это туз в рукаве, который нужно было попридержать.
За всеми этими восторгами ничего не сказал о Фуртванглере, говорю: скажем, это не мой "ДДж", но это очень здорово. Некоторые темпы (медленная ария с шампанским, внезапные ускорения в La ci darem la mano) удивили, особенных Идей и Акцентов я скорее не услышал, но общее впечатление более жёткое и более, скажем, немецкое, чем я люблю-прелюблю; это зато компенсирует немного слишком хорошего дона Дж на сцене.

---

Кримхильда вот здесь рассказывает, как мы в субботу в Мариинке посмослушали "Дон Кихота" Массне с Фурланетто в (за)главной партии. По большому счёту мне нечего добавить: я получил мало с чем сравнимое наслаждение даже несмотря на то, что Массне does nothing for my nerves, как обычно.
И – да, очень порадовало, что видеоээфекты всё-таки могут быть осмысленными! ;)

---

Так же кратчайшей строкой скажу о "Повороте винта" в постановке Люка Бонди. Бонди всё-таки гений. Это действительно страшный фильм спектакль, который держит в напряжении от начала до конца, интригует, пугает и путает; это великолепно выстроенное сценическое пространство, ровно в меру реальное, и изумительно логичное развитие действия: понятно, кто почему что голворит и делает, или понятно, почему непонятно!
Восхитительно: я, признаться, относил "Винт" к абстрактным интеллектуальным удовольствиям, а эмоциональное вовлечение считал вполне излишним. Фигушки; пишем в копилку спектаклей, которые я хочу всем показывать.

---

За мной ещё три "Карлоса", я всё помню. По крайней мере про одного из них будет сегодня, но нет, не про того, про которого интереснее всего ;)

Налево-направо, направо-налево, как говорил поросёнок Фунтик

Чувствую я, для этого человека нужен тег. Потому что нельзя быть на свете красивым таким ;) Перевод вышел ещё косноязычнее оригинала, кое-где я придумал синонимы к слову "контекст", извенити, я слишком затмился от экстаза. Feci quod potui, словом.
Я ещё позволил себе подчеркнуть кое-что прекрасное лично для меня, потому что лично мне лично прекрасно от этого прекрасного. Мда. Я хотел сказать, контекст.
A propos, я по-прежнему думаю, что Поза не зарабатывал очки у Филиппа в аутодафе, а Карлоса спасал.

---

Фанатик[1], патриот, шпион?
Маркиз Поза у Верди
Автор: Томас Хэмпсон

В этой драме нет ничего исторического, так почему бы и нет?

Эти слова выражают линию защиты, принятую Верди в отношении создания "Дон Карлоса", равно как и его общее отношение к вопросу. Хотя сама эта фраза в письме его издателю, Дж. Рикорди, касается появления Карла Великого в финале пятого акта, она применима для любых размышлений о "Доне Карлосе" Верди.
Хотя великий немецкий поэт-драматург Фридрих Шиллер уже заметно исказил эту историю, ведь он полагался в основном на заметно приукрашенные и полные авторских трактовок материалы Вишар де Сен-Реаля, "Дон Карлос" происходит в сложном антураже политически-религиозного (то есть общественного) конфликта, обостряющего проблемы любви, ревности, семьи и веры.
Верди гениально показал, как личные страсти вступают в преимущественно трагическое противоречие с различными социальными, религиозными и политическими контекстами, в таких операх, как "Луиза Миллер", "Двое Фоскари", "Сила судьбы", "Риголетто" и, разумеется, "Травиата".
Но в "Дон Карлосе" для проявления этих конфликтов использован исторический контекст, метафорический в своей основе, и это позволяет достичь в театре примечательного результата – воссоздания неоднозначной последовательности реальных событий. В опере нет ни одной сцены, политические и даже индивидуальные обстоятельства в которой оставались бы неизменными от начала до конца. Нет схемы, объединяющей сцены или даже акты – основной арии, эмоциональных ансамблей, нет даже более тонких средств – непрерывного использования лингвистических символов или музыкальных тем[2]. Есть только изменения, трансформация, даже метаморфозы. Публика наблюдает за тем, как превратностями судьбы короля Филиппа II непредсказуемо управляют махинации его совершенно непостижимого сына[3]. Фоном для этих событий является религиозный пыл абсолютизма – тщетные попытки уничтожить угрозу неподчинения и нон-конформизма.
Разумеется, маркиз Поза – наиболее метафорическая фигура в опере, по крайней мере уже потому, что сама суть его существования и поведения была бы невозможна при дворе Филиппа II. Ну и что, что Позы и не было на самом деле – его миссия исторически обоснована: он стремится обеспечить свободу или хотя бы снизить давление на Фландрию. Но ещё важнее для образа шиллеровского и, разумеется, вердиевского Позы – его непоколебимая решимость думать самому и его самоопределение через "своих". Это, возможно, основной конфликт в политико-религиозной истории Европы, который мы снова находим в великой литературе от легенд о Граале до личных дилемм Вертера и кошмаров Франца Кафки.
Верди опасался, что Позу превратят в героя-жертву. Это показывает нам не только то, что Верди понимал и с известным цинизмом воспринимал стремление театральной публики везде видеть клише, но и "использование" Позы в музыкальной драматургии: Поза несгибаем. Это постоянная и последовательная сила, действующая на протяжении всей оперы. Музыкально он представляется мне лучом света, который необходим для показа театра теней. Его незыблемая миссия, которая фактически граничит с фанатизмом, превращает его в конфиданта того, кто является источником этих кровавых расправ[4] (Филиппа), равно как и готовит стать убийцей (Эболи) во имя защиты единственного союзника и потому единственной надежды, Карлоса. Он готов пренебречь одними очевидными обязательствами, чтобы очевиднее стали другие (Аутодафе). Его цель – в достижении высшей цели ради "своих идеалов", поэтому он может совершить даже государственную измену, работая на посылках у своего влюблённого друга.
Однако каждое это событие важнее участия в нём Позы. Можно сказать, что метафорическое существование Позы как стремления к свободе воли и демократическим идеалам вызывает много сочувствия, однако сталкивается с настолько обширным противостоянием в парадоксальной общественной, личной, политической и религиозной ситуации, что для достижения перманентности существования персонажа необходима трагическая жертва.
Таким образом, задача артиста в роли Позы – избегать создания героического образа. Если петь именно так, как написал автор, постоянно использовать пианиссимо, трели, сохранять фразировку, уделять внимание паузам – появится персонаж, более склонный искать решение для каждой данной ситуации, чем оперный герой, созданный для передачи идеи. Совершенно намеренно для каждого из "партнёров" (Елизаветы, Карлоса и, главное, Филиппа) у Позы есть своя музыкальная интонация, независимая от того, что именно он говорит. Лиризм Позы выражает не бессилие; это пластичный диалог, граничащий с манипуляцией. Его эмоциональные взрывы рождает страстность, удивляющая даже его самого, и потому требующая немедленного продолжения диалога. Любопытно, что партия Позы – единственная, в которой не происходит изменений формы, тесситуры, присутствия на сцене и потому – намерений. В ходе бесконечных переработок самого Верди и переводов французского либретто, им одобренных, Поза оставался неприкосновенным.
Сложные личности в беспокойное время вызывают противоречия, но, несмотря на всю неоднозначность и многообразие контекстов, "Дон Карлос" остаётся великой трагической мольбой о превосходстве личного. Человеческое поведение часто загадочно, а это значит, что в мире всегда будут свои "Позы", но хрупкие проблески света разума, которые скрываются в любовных страстях, рождённых из личных переживаний, всегда должны и будут нас направлять.
Вена, 1997 год.

---

[1] Но Хэмпсон пишет не так ;) Хэмпсон пишет zealot (и дальше zealous) – и одного этого слова мне оказалось достаточно, чтобы понять, откуда взялась странная причёска у Бонди.
[2] Не удержусь: заметьте, в каком порядке ;))
[3] Очень некрасиво сказал, да, но важно, что incomprihensible сын, а не его machinations. Ну, мне важно.
[4] Так вот и написано: конфидантом источника ;) Наверное, я ищу, где не прятали, но Филипп не назван здесь человеком никаким образом, и это важно, мне кажется, именно в контексте Позы!

---

Чтоб два раза не вставать: здесь мы случайно заговорили о том, каков в "ДК" народ, как он себя ведёт и почему. Если мало ли бы кто бросил свои пять копеек бы.

---

Upd: А ещё прекрасно, что Хэмпсон отмечает этук крайнюю динамичность "Карлоса".
А ещё-ещё прекрасна цитата из Шиллера, на которую обратила моё внимание Таня:

Король (быстро).
Вы протестант.
Маркиз (после некотораго размышления).
Нет! ваша вера
Есть также и моя.