![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
O don fatale, o don crudel
Jun. 14th, 2013 10:22 amЛюблю такие мелочи: у Караяна в зальцбургском "Карлосе" 86 года (где Фурланетто, Каррерас и Каппуччилли) Елизавету поёт сопрано с очень необычным именем, Fiamma Izzo D'Amico. Я не помнил точно, где я это пламя видел, но знал, что видел, и голос был какой-то родной, ну и конечно: в ильянской озвучке шумахероского "Призрака" она дублирует Минни Драйвер.
Вот так-то, теперь мы знаем ответ на вопрос, où était ton âme, ô Carlotta.
Кстати же об этом спектакле. Я совершенно не знаю, что писать. Если я так часто буду биться лбом об стену, у меня скоро вовсе лба не останется. Спасибо тебе, опера, что ты существуешь, нафиг мне мой лоб, когда даром дают столько эмоций, сколько сможешь унести.
Наверное, я опять люблю что-то неправильное. Из партитуры вырезали Фонтенбло, сократили сарацинскую песню (нет, я не знаю, какая оредакция какая, но вы же мне расскажете?) – то есть пропали сразу два моих любимых места, но, главное, немножечко смазалась сюжетно тема про il ritratto du Carlo: такое стреляющее ружьё, которого на стене не было.
А знаете что? Ну и ладно. Караян со всей караятиной в "Карлосе" подходит мне ужасно. Я не буду говорить, что он машет идеально (слишком мало пока "Карлосов" в активе), но он делает именно то и именно так, как мне нужно.
Постановке в очень хорошем (лучшем из возможных) смысле костюмная; как, кстати, и в "ДДж" в постановке Хампе (а кто режиссёр здесь, я не знаю), на заднике прозрачное синее небо и никаких границ; но если в "ДДж" это давало некоторый общий полёт (там ещё постоянно крыши), то здесь получается вокруг персонажей такой вакуум. Чувствует этот вакуум в полной мере только Филипп, конечно; он чувствует его постоянно и устаёт от него, но бороться не пытается, потому что знаетчеловеческие сердца результат, а молодёжь другие персонажи то делают из этого трагедию, то повод для войн – в том числе и с самими собой, как Эболи.
Вернёмся к костюмам. Костюмы великолепные и ужасно всем идут. Глаз отдыхает и радуется. Столько красивых людей сразу и в таких прекрасных нарядах. Вы меня знаете, я наряды не очень, но вот это вот конкретно очень меня вставляет; а тут ещё замечательный такой кастинг с Каррерасом, обладающим портретным сходством (всячески подчёркнутым) с историческим Филдиппом II, и Фурланетто, который здесь красив какой-то совершенно мучительной красотой и тоже при этом похож насвои портреты.
В самом спектакле есть совершенно безупречная логика. Безупречная и очень тяжёлая (как сказала
Таня о Караяне, "чётко-ритмично – тотальный капец всему"). Когда я смослушал пресловутую арию, мне казалось, что по части страданий ФФ перебарщивает. Ничего подобного: просто нельзя вырывать событие из контекста. Начинать нужно с дуэта:
Выходит Филипп, уверенный, что он – lawful good. Он не возражает Позе – он хвастается. Улыбка сама собой начинает играть на августейших устах, осанка становится ещё более горделивой, глаза горят гордостью сквозь тень от шляпы. Но Поза, как говорил раймонди, "опасен тем, что открывает людям глаза". Именно это он и делает: la pace dei sepolcri! – и дальше в оркестре, вы знаете, гремит гром.
У Джулини (о котором я когда-нибудь скажу) это гром гнева Филиппа, здесь – совсем нет. Филип встаёт literally как громом поражённый. Он пытается вздохнуть, но не может. И когда ему наконец удаётся в какой-то мере, снова дословно, collect himself, он уже сломлен и сломлен навсегда. Теперь вся его усталость, все его тревоги, всё, что его терзало и все, кто его терзал – вырвались из-под его власти, потому что он осознал, что он lawful evil, и этого никак нельзя исправить.
Поэтому inaspettata aurora in ciel appar, милый Родриго. То, что ты принимаешь за зарю – зарево пожара.
Продолжая разговор о Фурланетто, не могу не восхититься ещё его изумительными царственными жестами. Они настолько естественны для его Филиппа, насколько, собственно, и должны быть; и он отмахивается не только от своих придворных, он точно так же говорит "нет" в ответ на слова Инквизитора "non vuol il Re su d'altro interrogarmi?" – потому что всё должно происходить по мановению его руки, иначе не может быть. Но иначе есть.
Так, я дышу носом и прекращаю рассказывать о прекрасности ФФ. Кстати, на Караяновской записи Инквизитора поёт Раймонди, и именно этого Инквизитора мне здесь не хватало, хотя Сальминен, конечно, был прекрасен и колоритен. Но всё-таки не стоит он такого "ti guarda" ;)
Каппуччилли продолжает делать мне идеального Позу. Идеального в смысле воплощения роли и идеального в смысле качеств самого Позы; и здесь прекрасно видно, что в мире "Карлоса" от lawful good пользы примерно столько же, сколько от lawful evil, а вреда не меньше. При всём героическом исполнении Каррераса получается, что дон Карлос становится таким окончательно идейным прежде всего потому, что ему и при живом-то Позе было неловко быть менее идеальным, а теперь-то уж и вовсе. Минута искреннего горя у Филиппа над телом Позы тут же сменяется восстанием, в котором Филипп с радостью бы погиб, но которого Карлос просто не замечает, потому что на самом деле вся эта политика для него имеет смысл только постольку, поскольку её показал и объяснил ему Родриго.
Но, знаете, за таким Родриго невозможно не пойти. Не потому, что он какой-то изумительный харизматик, а потому что он так просто и однозначно доламывает людей, чтобы их выпрямить – что пойдёшь без варьянтов, а куда денешься. И представляю, кстати, сколько должно значить его одобрение.Я таких в детстве убивал из рогатки. Идеальный, словом, Поза.
А что же женщины? Эболи поёт Бальтса, и как-то мне показалось, что именно поёт она не очень удачно, но играет зато на славу! Вот это эмоции, вот это страстная испанская натура! Тут даже не возникает вопроса, почему она наделала столько взаимоисключающих подвигов и как это её с такой амплитудой мотает. А как иначе-то?
Собственно Фьямма Идзо д'Амико – это почти святая Изабелла. Пожалуй, она бледновата сама по себе, зато совершенно понятно, почему к ней так тянет Филиппа. Ему нужен ангел.
Опять я про Филиппа, да? Сворачиваюсь.
Помимо записи Джулини (с Доминго) я послушал ещё супер-дупер полного французского "Карлоса", где машет Аббадо. Прежде чем что бы то ни было о нём рассказывать, мне нужно послушать ещё и хорошо бы с клавиром, но если нет французского клавира, может быть, есть хотя бы такое вот полное либретто? Поможите кто чем можете, а то я как обычно.
И о погоде. Влезать на баррикады я не умею, но все последние дни думаю, как хорошо, что у нас нет детей. Раньше я думал, что это плохо; теперь я рад. Сегодня утром я ещё задался – впервые за 10+ лет, пожалуй – вопросом, а прав ли я был, что тогда не уехал из России; да, подтверждаю, я был прав. Потому что у меня здесь семья.
В контексте происходящего это, думаю, можно рассказывать как анекдот.
Вот так-то, теперь мы знаем ответ на вопрос, où était ton âme, ô Carlotta.
Кстати же об этом спектакле. Я совершенно не знаю, что писать. Если я так часто буду биться лбом об стену, у меня скоро вовсе лба не останется. Спасибо тебе, опера, что ты существуешь, нафиг мне мой лоб, когда даром дают столько эмоций, сколько сможешь унести.
Наверное, я опять люблю что-то неправильное. Из партитуры вырезали Фонтенбло, сократили сарацинскую песню (нет, я не знаю, какая оредакция какая, но вы же мне расскажете?) – то есть пропали сразу два моих любимых места, но, главное, немножечко смазалась сюжетно тема про il ritratto du Carlo: такое стреляющее ружьё, которого на стене не было.
А знаете что? Ну и ладно. Караян со всей караятиной в "Карлосе" подходит мне ужасно. Я не буду говорить, что он машет идеально (слишком мало пока "Карлосов" в активе), но он делает именно то и именно так, как мне нужно.
Постановке в очень хорошем (лучшем из возможных) смысле костюмная; как, кстати, и в "ДДж" в постановке Хампе (а кто режиссёр здесь, я не знаю), на заднике прозрачное синее небо и никаких границ; но если в "ДДж" это давало некоторый общий полёт (там ещё постоянно крыши), то здесь получается вокруг персонажей такой вакуум. Чувствует этот вакуум в полной мере только Филипп, конечно; он чувствует его постоянно и устаёт от него, но бороться не пытается, потому что знает
Вернёмся к костюмам. Костюмы великолепные и ужасно всем идут. Глаз отдыхает и радуется. Столько красивых людей сразу и в таких прекрасных нарядах. Вы меня знаете, я наряды не очень, но вот это вот конкретно очень меня вставляет; а тут ещё замечательный такой кастинг с Каррерасом, обладающим портретным сходством (всячески подчёркнутым) с историческим Филдиппом II, и Фурланетто, который здесь красив какой-то совершенно мучительной красотой и тоже при этом похож на
В самом спектакле есть совершенно безупречная логика. Безупречная и очень тяжёлая (как сказала
Таня о Караяне, "чётко-ритмично – тотальный капец всему"). Когда я смослушал пресловутую арию, мне казалось, что по части страданий ФФ перебарщивает. Ничего подобного: просто нельзя вырывать событие из контекста. Начинать нужно с дуэта:Выходит Филипп, уверенный, что он – lawful good. Он не возражает Позе – он хвастается. Улыбка сама собой начинает играть на августейших устах, осанка становится ещё более горделивой, глаза горят гордостью сквозь тень от шляпы. Но Поза, как говорил раймонди, "опасен тем, что открывает людям глаза". Именно это он и делает: la pace dei sepolcri! – и дальше в оркестре, вы знаете, гремит гром.
У Джулини (о котором я когда-нибудь скажу) это гром гнева Филиппа, здесь – совсем нет. Филип встаёт literally как громом поражённый. Он пытается вздохнуть, но не может. И когда ему наконец удаётся в какой-то мере, снова дословно, collect himself, он уже сломлен и сломлен навсегда. Теперь вся его усталость, все его тревоги, всё, что его терзало и все, кто его терзал – вырвались из-под его власти, потому что он осознал, что он lawful evil, и этого никак нельзя исправить.
Поэтому inaspettata aurora in ciel appar, милый Родриго. То, что ты принимаешь за зарю – зарево пожара.
Продолжая разговор о Фурланетто, не могу не восхититься ещё его изумительными царственными жестами. Они настолько естественны для его Филиппа, насколько, собственно, и должны быть; и он отмахивается не только от своих придворных, он точно так же говорит "нет" в ответ на слова Инквизитора "non vuol il Re su d'altro interrogarmi?" – потому что всё должно происходить по мановению его руки, иначе не может быть. Но иначе есть.
Так, я дышу носом и прекращаю рассказывать о прекрасности ФФ. Кстати, на Караяновской записи Инквизитора поёт Раймонди, и именно этого Инквизитора мне здесь не хватало, хотя Сальминен, конечно, был прекрасен и колоритен. Но всё-таки не стоит он такого "ti guarda" ;)
Каппуччилли продолжает делать мне идеального Позу. Идеального в смысле воплощения роли и идеального в смысле качеств самого Позы; и здесь прекрасно видно, что в мире "Карлоса" от lawful good пользы примерно столько же, сколько от lawful evil, а вреда не меньше. При всём героическом исполнении Каррераса получается, что дон Карлос становится таким окончательно идейным прежде всего потому, что ему и при живом-то Позе было неловко быть менее идеальным, а теперь-то уж и вовсе. Минута искреннего горя у Филиппа над телом Позы тут же сменяется восстанием, в котором Филипп с радостью бы погиб, но которого Карлос просто не замечает, потому что на самом деле вся эта политика для него имеет смысл только постольку, поскольку её показал и объяснил ему Родриго.
Но, знаете, за таким Родриго невозможно не пойти. Не потому, что он какой-то изумительный харизматик, а потому что он так просто и однозначно доламывает людей, чтобы их выпрямить – что пойдёшь без варьянтов, а куда денешься. И представляю, кстати, сколько должно значить его одобрение.
А что же женщины? Эболи поёт Бальтса, и как-то мне показалось, что именно поёт она не очень удачно, но играет зато на славу! Вот это эмоции, вот это страстная испанская натура! Тут даже не возникает вопроса, почему она наделала столько взаимоисключающих подвигов и как это её с такой амплитудой мотает. А как иначе-то?
Собственно Фьямма Идзо д'Амико – это почти святая Изабелла. Пожалуй, она бледновата сама по себе, зато совершенно понятно, почему к ней так тянет Филиппа. Ему нужен ангел.
Опять я про Филиппа, да? Сворачиваюсь.
Помимо записи Джулини (с Доминго) я послушал ещё супер-дупер полного французского "Карлоса", где машет Аббадо. Прежде чем что бы то ни было о нём рассказывать, мне нужно послушать ещё и хорошо бы с клавиром, но если нет французского клавира, может быть, есть хотя бы такое вот полное либретто? Поможите кто чем можете, а то я как обычно.
И о погоде. Влезать на баррикады я не умею, но все последние дни думаю, как хорошо, что у нас нет детей. Раньше я думал, что это плохо; теперь я рад. Сегодня утром я ещё задался – впервые за 10+ лет, пожалуй – вопросом, а прав ли я был, что тогда не уехал из России; да, подтверждаю, я был прав. Потому что у меня здесь семья.
В контексте происходящего это, думаю, можно рассказывать как анекдот.
