eye_ame | Извините за неровный почерк

После метовской трансляции "Карлоса" Дебора Войт берёт интервью у Кинлисайда и Фурланетто.
ДВ: Саймон, в чём суть отношений Родриго с дон Карлосом?
СК: Я должен им манипулировать, но в меру, потому что парадом здесь командует Филипп. В дуэте с Позой убеждением и лестью Филипп получает то, что ему нужно, от юного идеалиста. Да, я должен быть и идеалистом, и фанатиком; но Карлос человек хрупкий, а мне нужно, чтобы он кое-что для меня сделал. Ведь у нас с детства есть уговор насчёт свободы и Фландрии. Так что я вынужден пытаться им манипулировать, но мне нельзя слишком усердствовать в этом: если я окажусь таким же, как Филипп, динамики между мной и им (Филиппом) не будет.
ДВ: Ферруччо, а что же король? Кажется, его раздирают противоречия. Что им руководит?
ФФ: Он король. В то время он был самым могущественным человеком на Земле. Тем не менее он бывал ужасно одинок, и в эти минуты оказывался таким же, как и все. Отношения с сыном делают его очень несчастным: можно сказать, он знает, что сын замышляет против него, и допускает, что у сына связь с женщиной, на которой он женился, которую он любит. Кроме того, он постоянно думает о смуте. И, хотя он самый могущественный человек на земле, он знает, что над ним стоит церковь. Так что у него множество причин быть несчастным. Он не может разобраться в себе.

Дался им всем этот фанатик, который zealot.
Ну и да: это хайтнеровский "Карлос", и, пожалуй, я часть своих жалоб беру назад; буду думать. Мне всё равно не нравится и очень.
Поплавская назвала Незе-Сегена, который там за пультом, новым Моцартом. Низнайу-низнайу; из вступления к четвёртому акту он сделал такой чёрный вертолёт: "врум, врум, врум". Определённо не то, что я ожидал услышать, хотя в таком энергичном, свёрнутом в пружину страдании наверняка есть не только своя прелесть, но и довольно труёвая логика.
Буду думать, короче, да.