eye_ame | Je chante pour moi-meme

Te Deum, Musiques en fete aux Choregies d' Orange - Theatre antique d' Orange 2012. С вокалом есть нюансы (а что поделаешь), и вообще некоторая публика, которой я это показывал вчера, начала к концу позёвывать; а потом наступил финал. В кой-то веки говорю: можете не слушать, посмотрите.

Марина напомнила историю, которую один персонаж рассказывает у Даррела в "Моей семье и других зверях"; а сейчас, читая, я обнаружил, что персонаж этот присочинил чуточку к либретто "Тоски":

– Кстати, об опере, – сверкнул глазами Теодор. – Рассказывал я когда-нибудь о последней опере на Корфу?
Нет, сказали мы и уселись поудобнее, потому что вид Теодора, рассказывающего свои истории, доставлял нам не меньшее удовольствие, чем сами истории.
– Это была, понимаете ли... гм... одна из разъездных оперных трупп. Думаю, что она прибыла из Афин, но может быть, и из Италии. Как бы там ни было, прежде всего они поставили "Тоску". Певица, ведущая партию героини, имела, как водится, довольно... э... пышные формы. Ну, а как вы знаете, в заключительном акте оперы героиня бросается навстречу смерти со стены крепости или, вернее, замка. На первом представлении героиня забралась на стену, спела последнюю арию и потом бросилась навстречу своей... знаете ли... своей погибели на скалу внизу. К сожалению, рабочие сцены забыли подложить что-нибудь под стену, куда ей можно было бы прыгать, и поэтому грохот падения и затем... э... крик боли несколько ослабили впечатление, что она разбивается на скалах насмерть. Певец, который как раз в это время оплакивал ее гибель, вынужден был петь... э... во весь голос, чтобы заглушить крики. Этот случай, как и следовало ожидать, расстроил героиню, поэтому на следующий день рабочие разбились в лепешку, чтобы обеспечить ей приятное приземление. Грохнувшись довольно сильно накануне, героиня с большим трудом провела оперу и добралась наконец до последней сцены. Она снова взошла на стену, спела свою последнюю арию и бросилась навстречу смерти. К сожалению, рабочие ударились теперь в другую крайность. Большая груда матрасов и этих... знаете... пружинных сеток была такой упругой, что героиня, коснувшись их, подскочила в воздух. И вот, когда все участники оперы подошли... э... как это называется?.. ах да, подошли к рампе и принялись рассказывать друг другу о ее смерти, верхняя часть героини, к изумлению публики, два или три раза появлялась над стенами.

Как человек, вотпрямщас читающий про разные редакции либретто, со всей ответственностью заявляю: ничего такого со Сполеттой никогда не было (впрочем, и ни с кем другим) ;)