eye_ame | (no subject)

Он смотрел на небо. На небо сочного, концентрированно-синего цвета. Смотрел и чувствовал – такое вкусно-красивое, что хочется облизать. Тряхнул головой – взметнулись рыже-карамельные пряди. Вокруг звеняще-невесомого тела – пустынно-охровая аллея. Сходящиеся где-то впереди древесно-лиственные линии. В разноцветно-пылающем треугольнике – место встречи.

Эротико-эстетические сны с участием Абиссинца сладко мучили телепата уже больше недели

Немец недовольно поморщился, почувствовав, что живот весь липкий. Издав стон, с явной неохотой выбрался из теплого одеяла, с трудом оторвал тело от мягкого матраса и направился в ванную.

Кухня встретила ароматом свежесваренного кофе и с удовольствием его пьющим бодрым Кроуфордом. Думающий о своем немец только потом, уже выйдя из дома, вспомнил, что пророк чему-то довольно улыбался в самую чашку.

Вот только Шульдиху почему-то показалось, что в тот миг, когда он услышал это холодную тишину, тишину, которую нельзя слышать, этот отвратительно громкий механизм, это многощупальцевое чудовище замерло, словно сдохло.

Исступленно матерясь про себя, оторвать безвольное тело от промерзлой земли, чтобы начать материться еще виртуознее, обнаружив, что машина осталась в гараже, потому что телепату захотелось, видите ли, прогуляться, свежим воздухом подышать. Подышал, ничего не скажешь. Поймать такси, втиснуть чертовски тяжелое (а с виду – хрупкое и невесомое) тело на заднее сидение, не своим голосом, от накатившего страха с ужасным акцентом прохрипеть название ближайшей больницы. Уловить свою собственную, странно-неподходящую в данной ситуации мысль: «Радуйся, Фудзимия, тебе вдвойне повезло».

Облака розово-бежевыми царапинами расползлись по светлому серо-голубому небу. Здание больницы - будто иллюзия на куске метеорита.

Телепат упрям и так просто не сдается. Садится в свой «Бентли» и медленно движется за японцем. Поравнявшись, призносит: - Разве ты не удивлен меня увидеть... Ран?

Шульдих смотрит, как медленно движутся капли по маске-лицу, стекают по гладкой фарфоровой коже. И губы изогнуты немного зло. И взгляд – в себя – словно остекленел. Не осознавая своих действий, без единой мысли в голове, просто тянет руки к этому лицу. Останавливается на полпути. И тут же делает резкий шаг к Рану и с силой стискивает его этими руками.