eye_ame: (а носа-то и нет)
Я запойный слушатель, а благодаря [livejournal.com profile] bakrik на моей улице перевернулся грузовик с Шубертом. Но я напишу не о сегодняшних впечатлениях, а о более ранних.


Новые Винтеррайзы Кауфмана (я учусь писать его с одной "н"!) совершенно потрясающие. После этого диска кажется, что "Винтеррайзе" Хэмпсона там – это верх жизнерадостности, а Хоттер просто-таки пылкает оптимизмом.
И дело не в том, что у Кауфмана всё как-то там особенно Уныло. Совсем это иначе называется.
В буклете Кауфман пересчитывает вреям в пространство: начинается история ночью, говорит он, когда герой покидает своб возлюбленную, и чем дальше он уходит, тем он дальше от – от жизни, в общем-то. И чем дальше он от жизни, тем ближе ему хотелось бы быть к смерти (отсюда берётся и эта особенная интонация на Krähe, wunderliches Tier), но смерть не приходит – nun weiter denn, nur weiter – и тогда появляется Mut! Здесь снова сам Кауфман объясняет: sind wir selber Götter – это не внезапно вернувшиеся силы жить. Это так: will kein Gott auf Erden sein, раз уж Бог не имеет ко мне милосердия, не позволяет мне замёрзнуть, то я умру сам – и в этом стану богом.
Ну и, разумеется, Кауфман отчётливо говорит: никакого шарманщика нет – это разговор с призраком, с мертвецом. В конце диска он уходит с этим призраком, и звуки затихают, затухают, потому что через эту белую мглу им уже не пробиться.
Словом: это депрессия как она есть. Это очень круто, но слушайте осторожно, пожалуйста. И лучше держите под рукой бутылку водки.


Напоминаю, что у Hampsong foundation, в числе прочего, есть "Проект Winterreise". Там дают не только текст и английский подстрочник, но и длинное видеоинтервью Хэмпсона о цикле, его же (в соавторстве) статью, ещё другую статью с захватывающим названием "Песни, вызывающие ужас", а также четыре видеоролика, где в исполнении мистера Президента можно не только послушать, но и посмотреть Gute Nacht, Lindenbaum, Frühlingstraum и Wegweiser. И это вот правда стоит того, потому что полное подчинённость тела эмоции не может не завораживать.


A propos. К статье Хэмпсона стоит хороший эпиграф:
The snows descended on my head… Cold, want, and fatigue were the least pains I was destined to endure; I was cursed by some devil and carried about with me my eternal hell… Follow me, I seek the everlasting ices of the north…

Это знаете что? Знаете, конечно. (Мы с [livejournal.com profile] satsujinken подубились в поисках "принятой" цитаты по-русски, и она оказалась далековата:
Не знаю, что испытывал тот, кого я преследовал. Иногда он оставлял знаки и надписи на коре деревьев или высекал их на камнях; они указывали мне путь и разжигали мою ярость. «Моему царствию еще не конец, — так гласила одна из них, — ты живешь, и ты — в моей власти. Следуй за мною; я держу путь к вечным льдам Севера; ты будешь страдать от холода, к которому я нечувствителен. А здесь ты найдешь, если не слишком замешкаешься, заячью тушку; ешь, подкрепляйся. Следуй за мной, о мой враг; нам предстоит сразиться не на жизнь, а на смерть; но тебе еще долго мучиться, пока ты этого дождешься».

Это перевод З. Александровой, а других интернеты нам не дали.)
Wake up, master. NTL Framkenstein has you.


A propos-2. Все мы помним, что

А Винтеррайзе – это, конечно,

Возвращайся, сделав круг ;)


Переводить статью Хэмпсона я сейчас не могу (а жаль!), но совсем не рассказать не могу тоже, потому что она, как обычно, Многое Мне Объяснила про сф. в вак. Ну и вообще просто очень нравится ;) Как и диск. И оно об одном и то же. Так что вот вам ещё немного сумбура.
Если Кауфман идёт со своим диском через время, оно же пространство, то Хэмпсон вообще не предлагает нам никакой зимы снаружи и отправляется в "заснеженные края собственного я" и идёт до самого конца – до выхода (он и статью назвал – "За пределы себя", "Трансцендируя себя", кстати).
И очень, очень логично проходит через Mut! именно в связи с "Франкенштейном" (переводит нам [livejournal.com profile] outsatiable):
Существует поразительное сходство между Странником Мюллера и Шуберта и Франкенштейном. Оба они – искатели наподобие Фауста, непонятые и не принятые поэты-новаторы; напрасная жажда абсолютного приносит им неизмеримые страдания. Второе название романа Мэри Шэлли – "Современный Прометей" – отсылает к написанной её мужем эпической драме в стихах "Освобожденный Прометей". Эта драма описывает в куда более идеалистическом ключе те же самые страдания закованного в цепи поэта, чья невыносимая мука может прекратиться только после слияния его души с единым духом человечества, ибо с точки зрения Шелли такое перерождение происходит через любовь и сострадание. В числе других произведений Перси Шелли, затрагивающих тему Странника, – ранняя поэма "Аластор", в которой герой, являющийся наполовину человеком, наполовину духом, странствует по миру в поисках самого себя и смысла жизни, и ранний трактат об атеизме, где Шелли, как в стихотворении Мюллера Mut, поддерживает тезис Фейербаха о том, что поскольку боги покинули Землю, люди сами должны стать богами.

То есть это "отчаянная попытка стать Прометеем", "попытка снова найти собственный голос".
Хэмпсон, кстати, настаивает на том, что нерелевантно приплетать сюда биографии авторов: нужно смотреть на "Винтеррайзе" как на "мощную метафорическую и психологическую монодраму": "прежде всего Winterreise – это видение, путь Странника через собственные разум и сердце вглубь своей души". "Человек смотрится в зеркало Природы", как и положено в романтической литературе. "Это метафора," – продолжает он, – "события происходят в душе человека, и Странник выходит за пределы себя, опираясь на элементы Природы и символы внутренних истин".
Движение, как и время, является метафорическим. Ощущение пути, создаваемое звуком голоса и фортепиано, неразрывно связано с биением человеческого сердца, меняющимся в моменты душевного подъема и спада. И музыкальное, и метафизическое развитие являют собой психологическое путешествие. Сердцебиение воплощается в музыке за счет взаимодействия фортепиано и вокала, а также за счет варьирования темпов: от бездыханной медлительности в Der stürmische Morgen до галопирующего аллюра в Die Post, и от бесцельной апатичности в Einsamkeit до элегической величественности в Wasserflut и Das Wirtshaus.
Конечная цель метафизического путешествия – воссоединение, однако каждый его шаг исполнен противоречий. Всё это время фортепиано является движущей силой, метафорой путешествия как такового: ходьбы, остановок, запинок. Наконец, в крике души, cri de coeur шарманщика, его звучание становится экзистенциальным. Эта мелодия приносит разрешение, но не облегчение. Диалог фортепиано и вокала – это диалог двух сторон личности Странника, где вокальная часть часто является декламационной, с вкраплениями лиричных мелодий, напоминающих народные, и танцевальных ритмов. Душа в одно и то же время противостоит своему двойнику и стремится к нему; жизненная сила борется с желанием смерти; Странник, мечтающий о покое и неподвижности, отдается нескончаемому движению.

(Снова переводит нам [livejournal.com profile] outsatiable.)
Вообще всё это путешествие – о чём?
[Странник] смотрит в зеркало на своего двойника; жаждет быть своим двойником, для которого жизнь кончена, и с ужасом осознаёт, что чувство самосохранения не позволит ему пройти сквозь зеркало.

(Здесь я мысленно ставлю пятьсот восклицательных знаков; вы, в общем, понимаете, почему этот диск открыл для меня Winterreise как тему.)
Таким образом, угасание в конце цикла у Хэмпсона тоже ложится в другую (чем у Кауфмана) линию: это "как бы вопрос без ответа, но ответом на него служит данность бытия." Он воссоединяется с собой через своё alter ego, Шарманщика, и теперь задаётся вопросом: "Что дальше? Кто пойдёт со мной? О чём будут мои песни?" – и Хэмпсон снова видит перед собой белое пространство, но на этот раз – не снег, а чистый лист.
(Кстати о переводе: в очередной радуюсь тому, какой мягко терминологичный текст можно написать по-английски (а уж по-немецки-то) – и как нифига это не смотрится по-русски. Все эти "трансцендировать", "Природа", "Доппельгангер", "экзистенциальный" – это же ад какой-то. А при этом вот без них всё-таки не сказать чтоб понятно. Хы хы.)


OMFG, как же прекрасно, когда так накрывает ;)
Нет, я другое хотел сказать. Мне очень нравится, что и у Хэмпсона, и у Кауфмана "программные" изложения не расходятся с тем, что я слышу на их дисках. В обоих случаях я читал тексты после того, как послушал, и оба раза поразился совпадению впечатления и обещания. Это здорово.


Кстати, "камерный" Прегардьен в переложении Нормана Форже тоже очень прекрасен (в частности прекрасен отсутствием нарочитого проживания каждой строчки, кстати). С этим аккордеоном получается этакая психиатрическая плясовая. Такая примерно:

(Это, кстати, одно из самых правильных для меня исполнение "Аккордеониста" из всех, включая оригинал.)
Интернеты, судя по тому, что я видел, ругаются чудовищно, особенно на аккордеон. Ну а я как обычно.
eye_ame: (Default)
Во-первых, мистер Президент.
+ )
Во-вторых, [livejournal.com profile] m_chenning показала прекрасного дона Альваро, а фотограф, который его снимал, Peter Siegfried Zöller, оказался вообще хорош:
+ )
В-третьих, звери.
+ )
В-четвёртых, Баварская опера повесила афишку к наступающей "Клеменце":
+ )
Каковая "Клеменца", кстати, ждёт нас в трансляции 15 февраля. И тётей Витей там дают Ополайс.
И в-последних, уже без ката:

Это Хьюстонская опера раскрывает секреты мастерства (спасибо [livejournal.com profile] satsujinken за наводку; [livejournal.com profile] outsatiable, не пропусти!).
eye_ame: (Default)
Гуглил другое, а нашёл старый пост у angelodifuocoangelodifuoco:
Поннель написал о "Милосердии Тита":
Экстремальные положения, экстремальные страсти, экстремальные опасности: вот ключи к жанру оперы-серии.

Я убеждён, что, если бы ему довелось ещё пожить, Моцарт построил бы мост - не только по ту сторону Дуная, но даже по ту сторону Альпа - связующий немецкую оперу с итальянской. Особенно в своих последних произведения (я думаю о "Милосердии Тита"), где уже есть столько от Беллини, Доницетти и даже Верди. И не только в инструментовке и мелодии, но и в драматургии, до такой степени, что создаётся линия, которая, беря почин от Монтеверди, проходит через Моцарта и вытекает в Верди.
Подкрепим примером: возьмём арию Вителлии „Non più di fiori“. Любой немецкий композитор сочинил бы для этого момента грустную арию: не цветочные узы, потеряла венец, никогда не стану императрицей, бедная-несчастная. В психологизирующей немецкой опере здесь "полагается" грустная ария, изображающая душевное состояние персонажа. Ничего подобного нет у Моцарта, ни у Беллини, и ещё меньше у Верди.
Что делает Моцарт? Он не описывает состояние души Вителлии, а то, что она потеряла: венец из цветов. Это музыка, исполненная света. Поэтому Милосердие никогда не была понята до конца немецкими музыковедами. Они задаются вопросом: почему радостная ария в драматургический момент отчаяния? Но, по Моцарту, как раз наоборот. Он описывает, какой счастливой была бы Вителлия, стань она императрицей. Это неимоверно современная драматургия. То же самое имеет место и у Верди. Благодаря деталям вроде этой мы понимаем, сколько мы потеряли из-за его ранней смерти.

Это прикольно ещё в контексте "произвола постановщиков", которые ставят "не то, что в музыке". Музыкальная драматургия Моцарта позволяет отражать то, что написано в либретто, что сказано в сюжете, с обратным знаком; то есть даже помимо тезиса "а я слышу другое" – есть ещё расклад "но написано это не потому". Почему нельзя того же сделать на сцене? Да, да, я о кушейном доне Оттавио и о гутовской донне Анне; но и не только.
(Автоцитата, чтобы не искать:
Итак, дон Джованни рушит упорядоченный мир; то, что он сломал, не зарастает как было, а усиливается.
когда я говорю, что Кушей раскрывает именно музыку Моцарта, я не имею в виду, что он занимается акынством ;))
Взять, например, Dalla sua pace.
+ )
Естественно, поскольку уже мы допускаем, что у нас есть такие люди как режиссёры, они тоже могут этот приём юзать: намерено перпендикулярить музыке, чтобы подчеркнуть этот gap.
(Очень люблю то, как Клаус Гут обошёлся с донной Анной в своём "Дон Джованни", особенно с мажорным финалом её последней арии.
Как и финал, например, второго акта "Тоски" Бонди, когда Тоска ложится на диван и обмахивается веером, пока музыка бесится, потому что это показывает нам Тоску внутри, мы попадаем к ней в голову. Так и здесь: мы всё время сидим внутри головы.)
Поэтому ещё стрёмная Dalla sua pace дона Оттавио такая стрёмная, и поэтому ещё это не "противоречие" музыке: потому что музыка понята и раскрыта именно за счёт контраста с ней.

Короче, неудобно, что ЖЖ не дайри, и нельзя просто проапдейтить и поднять пост, ага.)


А мне oruga_sОруга подарила флешмоб, которым я некоторое время любовался на фейсбучике:
Я вам называю художника - любого)) вы постите у себя картину, которая вам нравится.
Если вы художника не знаете, придётся погуглить))

И достался мне, кто бы вы думали, Веласкес. И вы не поверите – я не буду показывать Иннокентия Х и рассказывать про "troppo vero", хотя соблазн рассказать в связи с этой картиной о субъективно актуальном велик. А покажу другое духовное лицо, висящее в Национальнйо галерее в Лондоне – архиепископа Фернандо де Вальдеса:

Это такой кастильскйи чувак, архиепископ Гранады. А почему я на него залип? Потому что (ну, помимо того что это просто крутая картинка) я спутал его с тёзкой, Фернандо де Вальдесом-и-Саласом, о котором в буклетике к ГАБТОвскому "Карлосу" мне всё рассказал outsatiableинфант:
В начале правления Филиппа II, когда были живы королева Елизавета и дон Карлос, великим инквизитором Испании был Фернандо де Вальдес Салас. Он родился в 1483 году в дворянской семье, обучался в университете Саламанки. Покровительство великого инквизитора Кастилии кардинала Хименеса де Сиснероса позволило Вальдесу в 1516 году войти в верховный совет инквизиции. Высшей точкой его церковной карьеры стал сан архиепископа Севильского. При Карле V Вальдес возглавлял королевскую канцелярию и совет по делам Кастилии. При нём же, в 1547 году, он был назначен великим инквизитором Испании.
В начале правления Филиппа II Вальдес издал масштабный индекс запрещенных книг, в который входили работы Эразма Роттердамского и таких влиятельных испанских богословов, как Луис де Гранада, Иоанн Авильский и Франсиско де Борха – двое последних позже были причислены католической церковью к лику святых.
Вальдес жестоко преследовал еретиков и вошёл в историю как один из самых кровавых инквизиторов. При нем в самом начале правления Филиппа II был в зародыше был подавлен испанский протестантизм.
Астуриец по происхождению, Вальдес основал в университете Саламанки колледж, предназначенный для обучения уроженцев его родной провинции. Кроме того, он завещал свое состояние на основание университета в астурийском городе Овьедо, который по сей день остается единственным высшим учебным заведением региона.
Вальдес формально сохранял пост великого инквизитора Испании до самой своей смерти в 1568 году, однако в последние два года его, восьмидесятилетнего старика, заменил энергичный Диего де Эспиноса (1513-1572) – секретарь Филиппа II и его конфидант, обязанный своей стремительной церковной карьерой исключительно королю.

Пользуясь случаем хочу сказать, кстати, что в этом самом буклете – наверное, самая информативная, понятная и при этом простая для восприятия историческая справка о героях "Карлоса", какую я видел. outsatiableИнфант, спасибо!
Ну и: куда ни кинь, всюду "Дон Карлос". Ага.
А также: ежели кто хочет художника как повод рассказать о своём, то я с радостью поделюсь идеями ;) Обещаю даже называть не только Прерафаэлитов.
eye_ame: (можно просто Хари)
[livejournal.com profile] outsatiable прислал мне из Мадрида открытку с картиной, которая взорвала мне мозг. Я хотел написать про неё пост, но лучше просто покажу.

Леонора Каррингтон, "А потом мы увидели дочь Минотавра", 1953 год.
Если имя вам кажется знакомым, но вы не уверены, кто это: это та самая художница (и писательница), о которой Кортасар в своё время снял документалку. Если имя по-прежнему кажется знакомым, но не оттуда – наверное, вы видели эту картину.
То, что Каррингтон зовут Леонорой, как-то сейчас особенно меня пронзает ;)
eye_ame: (aiuto)
По закону парных случаев (и какие ещё там есть для этого законы): вокруг меня все сейчас говорят примерно вот об этом –

Это такой товарищ по имени Дино Валлс (а может, и не Валлс – он испанец), вот его офсайт. Из всех картинок я постарался выбрать накую, по которой понятно, что и как он рисует, но которая, наверное, не слишком обеспокоит почтеннейшую публику.
Говорят, по образованию он медик (хирург), а в живописи самоучка. Ещё говорят, что это мерзость, гадость, пакость, тупость, сюрреализм, гипер-реализм, символическая живопись, настоящее искусство, глубокая философия, преемственность от Старых мастеров и неталантливая мазня. Ничего не знаю – я не разбираюсь в живописи, я ничего не знаю про современное искусство. По-моему, просто круто.
Вот тут довольно много картин собрано одной страницей, чтобы менее неленивым из нас было удобнее смотреть.


poetry_sixpoetry_six продолжает приносить мне в ленту радости на злобу моего дня.
– Чего мы ждем, собравшись здесь на площади?
– Сегодня в город прибывают варвары.
+ )
– Но как нам быть, как жить теперь без варваров?
Они казались нам подобьем выхода.

Перевод с греческого Г. Шмакова под редакцией И.Бродского
А автор – Константинос Кавафис, ни одного перевода стихов которогоя до сегодняшнего дня не читал. Википе-тян говорит:
Константинос Кавафис (греч. Κωνσταντίνος Π. Καβάφης, 29 апреля 1863, Александрия, Египет, протекторат Великобритании — 29 апреля 1933, там же) — поэт из Александрии, широко признанный величайшим из всех, писавших на новогреческом языке. При жизни опубликовал 154 стихотворения. Большая часть стихотворного наследия была создана Кавафисом, когда ему было уже за сорок.



Сам шучу – сам смеюсь:

Это на самом деле я вчера пытался постичь непостижимое: фильм Жако. Не постиг.


Кстати, подумал, что для сф. "Т." в вак. очень палевно, что барон говорит "Spoletta, chiudi", прежде чем начать распоряжаться о Каварадосси (понятно, что на практике это обыгрывается по-разному – можно закрывать другую дверь, как у Кента, можно не заметить эту и проч.). Потому что он ведь не говорит ничего неверного: говорит, что изменил решение, будет расстрел. А вот о том, что на самом деле помилование, он говорит при открытой двери, ага? То есть не может барон себя словами скомпрометировать: а вот создать для Тоски театральность – это да.
eye_ame: (можно просто Хари)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] salix_bonitas в гениально
Originally posted by [livejournal.com profile] artemorte at гениально
http://www.nashizdat.com/blog/illustration/2637.html



Kobayashi Eitaku. Тело прекрасной куртизанки в 9-ти стадиях разложения, 1870. Привет Уильяму Хогарту.

Смотреть дальше... )

eye_ame: (Default)
Ссылочки с утра.



Здесь я оскорбляю чувства верующих )
Для равновесия (не в смысле для сравнения) процитирую ещё такое вот:
До двадцати шести лет он был человеком, преданным мирской суете, и прежде всего ему доставляли удовольствие ратные упражнения, ибо им владело огромное и суетное желание стяжать славу. И вот, когда он был в одной крепости, осаждаемой французами, и все полагали, что нужно сдаться, дабы спасти свои жизни, ибо было ясно видно, что защищаться они не смогут, он привёл алькальду столько резонов, что всё же сумел убедить его защищаться, хотя это и противоречило мнению всех кабальеро, каковых, впрочем, приободрили его боевой дух и его отвага.
Когда же настал день, в который ожидался обстрел, он исповедовался одному из своих товарищей по оружию. И вот, когда обстрел шёл уже довольно долго, одна бомбарда угодила ему в ногу, отчего та целиком сломалась; а так как осколок прошёл через обе ноги, то и другая была тяжко повреждена.
И вот, когда он упал наземь, защитники крепости тут же сдались французам, которые, овладев ею, весьма хорошо отнеслись к раненому, обращаясь с ним вежливо и дружелюбно.

Это начало "Рассказа паломника о своей жизни", aka автобиографии св. Игн. Лойолы. (Правда, еяпп, она была надиктована, так что можно теоретически допустить, что он о себе в третьем лице не говорил.) Цитата довольно без смысла и толку (прикольно в книжке всякое другое), но меня как-то завораживает тон, в котором автор говорит о себе и о вообще. От этого тона (как бы объяснить?) не остаётся ощущения, что это не простокнижка. Это простокнижка, только на важную тему.
(Я понимаю, конечно, что читаю перевод, ага.)


Любители режоперы, колитесь: ставил ли Кушей была в природе постановка "Карлоса", где Филипп и Инквизитор оказывались одним лицом, как Бобчинский и Добчинский? На самом деле идея настолько плоская, что я уверен, что была; вопрос, хорошо ли сделали и где дают.


И ещё о том же. beltaТаня вынесла мне мозг буклетом к "Карлосу" Юргена Розе. Я видел, как уже говорилось, только более чем посредственно снятую и перетемнённую трансляцию; теперь же выясняется, что это не синие люди на чёрном фоне, а
francis bacon photo: Francis Bacon bacon_study1953.jpg

Чтобы заценить эстетику, конечно, нужна известная насмотренность, ну вот тут можно обсмотреться просто (даю ссылку на самый адекватный постановке период, на мой взгляд, хотя известнее всего, конечно, правдовские этюды фигур на основе креста, их-то точно все видели); однако когда эта насмотренность у тебя есть, возникает вопрос, зачем в слове "хаим" буква "р". В смысле, так какое же отношение, кроме самого того факта, что Бэкон рисовал людей в красных сутанах, это дело имеет к "Карлосу".
(A propos о красных сутанах: очень понравилось, что у Караяна в спектакле никакой красной сутаны нет, и инквизитор нормальный такой доминиканец.)
Вчера мне разные люди сказали, что во многой мудрости много печали, а Розе смотрел на вопрос "как художник". Типа, сутана есть, мрак всякий есть, вон даже туши висят разделанные. Но это же неправильно, demmit! Не могу засунуть обратно в голову этот шар.
Бэкон из другой совсем сказки, и сказку эту если кто и писал, то Коясу Пуччини.


Хочу всё-таки написать что-нибудь о "Карлосе" Конвичного, но ругать внезапно больше не хочу. Во-первых, я своим чаем уже облился, цукаты мне в нос попали и так далее; во-вторых, чем дальше я отхожу от предмета своего веселья, от "мусик, он опять ползает" и от такой вот сцены между Карлосом и Позой:

...тем больше мне хочется зафиксировать удачи, а не баги.
Например: Ella giammain m'amo Филипп поёт Эболи вот он с ней переспал и теперь жалуется. Дальше Эболи начинает собираться, чтобы уйти, но является Инквизитор. Инквизитор, надо понимать, слепой, чем Эболи с Филиппом пользуются (и под конец даже с успехом – Эболи тащит его святейшество за трость к двери; а потом совсем из другой части сцены доносится голос Филиппа); однако к приходу Изабеллы Эболи свалить не успевает – и, прячась, смотрит на происходящее. Филипп разбивает портрет Карлоса в стеклянной рамке, а потом manhandles Изабеллу, и та теряет сознание. Что же дальше? Ti maledico, o mia belta' – говорит Эболи и этим осколком рамы вырезает себе глазик.
(Здесь мильярд оговорок; в сцене с Инквизитором Филипп такой весь !внезапный; если Филипп может открыться Эболи, то Поза нафиг ему не нужен; etc; тем не менее схема-то какая красивая.)
На другой пример: во время плача по Родриго Филипп и Карлос методично тянут труп Позы каждый в свою сторону. (beltaТаня меня ткнула в это носом, за что ей спасибо, пч иначе я был слишком занят рыданиями над предыдущей сценой – когда сперва Карлоса завалило трупом позы, а потом он этот труп с себя сбросил.)


Имею кстати же вопрос. Зачем в слове "хаим" Зачем в "Карлосе" Эболи как персонаж? Кроме ответов "для решения сюжетного квеста, который мог бы решить и любой другой персонаж" или там "чтобы в опере была мецца". Расскажите, пожалуйста.


А ещё хочу написать про ГАБТовского "Князя Игоря" в постановке Любимова. Длинно не скажу, порох в моих пороховницах сильно как-то подмок, но и совсем промолчать не выходит.
Я ждал чего угодно, от голых бояр до гениального eye-opener'а, получил интересный спектакль, из которого выкинули почти всю мою любимую музыку ;) Из-за обильных музыкальных купюр сместились многие акценты, причём не только музыкальные, но и лексические. Скажем, навязчиво повторяющиеся слова о том, что Кончак с половцами "Русь заполонят".
Говорить о спектакле нужно с конца. В самом-пресамом финале на сцену выходит падшая дружина Игоря и... поп с кропилом. Нормальный такой современный поп. Именно в этот момент у меня исчезли претензии к спектаклю; а было их в основном две – унтерменши-половцы и Обращение Игоря К Залу, во время которого зажгли свет. Дальше можно ещё назвать много мелочей, но не нужно.
О чём спектакль? Об официальной государственной идеологии. О том, что во время славословия в начале жёны физически тащат мужей домой, не пускают на войну – но поют точно так же, как и все, как вся страна в едином порыве. О том, что Игорь оставляет княжество на жену, и вот она ходит в образе Родины-матери, в характерном пальто и с характерным платком. О том, что Игорь прекрасно понимает своё сходство с Кончаком, но именно его идеология говорит ему, что союз невозможен – потому что от Кончака будет "плохо", а от Игоря-то, конечно, хорошо...
Эту сказку про старушку можно дальше продолжать, но нувыпонели.
Мне кажется, что спектакль смотреть очень стоит; думаю, проще и приятнее его будет смотреть тем, кто не про оперу, а про драмтеатр, потому что в разделе "про оперу" возникает проблэма – есть некоторое количество номеров, которые нужно отбыть, чтобы получить "Князь Игорь" the Opera, а из них, в общем, на сцене дают только половецкие пляски; на подавление же собственных попыток подогнать происходящее под идею "Бородин поколения Пепси" уходит много лишних сил, каковые стоило бы направить на то, чтобы Внимать.
Как-то так.

Склад

Jun. 19th, 2013 09:25 am
eye_ame: (можно просто Хари)
Видео "Мефистофеля" Бойто с Фурланетто в постановке Джанкарло дель Монако можно взять здесь, спасибо cotilinaМарине.


Картиночка почти без повода:
Francis Bacon - AGNSW

И ещё одна:
"Sancta Lilias" di Dante Gabriel Rossetti.

Вот так рядом особенно славно получается.


И Караян без повода:

December 2014

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:39 am
Powered by Dreamwidth Studios