eye_ame: (Default)
Я собирался написать сколько-нибудь внятный отчёт об одном очень хорошем спектакле (интригую, да), но вот щас проснусь и напишу всё как следует внезапно у меня сегодня выходной, и я планирую и его тоже провести вдали от компа.
Поэтому довольно кеороткой строкой хочу сказать вот что.


Пересмослушал "Травиату" Вилли Деккера. Ну да, циферблатотравиату; я с удивлением обнаружил, что ни разу не писал о ней не в каментиках.
Так вот: этот спектакль я очень люблю. Только с премьерным, зальцбургским кастом (Нетребко-Вильясон-Хэмпсон); то, что получилось в Мет, не взлетело по неведомой мне причине, а может, я просто был не в настроении.
Этот спектакль для меня очень хорош тем, что он не про чахотку, а про то, что такое чахотка. Как бы тривиальный символизм работает очень чётко и просто; ну и совершенно, соответственно, неважно для меня, насколько тупо обозначать время часами, а красное платье – красным платьем. Там, где эллину сияла красота, судя по отзывом, все видят банальности, я вижу простоту и прямоту.
В некоторых аспектакх это лучшая "Травиата" для меня, потому что тут ничего не Придумано, нет достроек, например, об отношениях персонажей за кадром, которые были бы нужны для конструкции. А ещё нет лишних персонажей: кто лишний, тот не персонаж.
Разумеется, Жермон-старший тут меня радует (потому что я не люблю "Травиат", где не радует!), но больше всего радует то, что Альфредо не гад и не эгоист, а Виолетта не виктимная святая, и при этом всё работает.
О вокальной стороне умолчим.


В рамках подготовки к наступающей трансляции из Мет я (пере)смослушал баритонового "Вертера". (Как ни странно, я не выгуглил ничего о том, нафига это переложение имело место быть себя лежать, [livejournal.com profile] angelodifuoco, на тебя вся надежда: расскажи.)
Скажем так: о моих сложных отношениях с Массне известно; "Вертера" я хорошо и охотно ем только в виде спектакля Бенуа Жако, но там мне картинка заслоняет музыку в том плане, что когда/если музыка не заходит, то всё равно есть чем себя занять, вникать не обязательно.
Так что я взял концертник (с Пласчоном за пультом, Хэмпсоном и Грэм) и решил осилить. Осиливал в несколько подходов (в три конкретно, с начала и до пока не отвлекут), и вот только вчера добрался до самого финала.
Имею сухой остаток.

  • Смотреть мне по-прежнему интереснее, чем слушать. несмотря на концертность исполнения.
  • Плассон – суетливый злой колдун из детской сказки, который получает удовольствие от мучений Вертера.
  • Если тенор Вертер – такой тенор, то баритон Вертер – такой Гамлет Тома. Это сильно повышает его для меня симпатичность, и как ыб даже добавляет в историю то, о чём в предпремьерных интервью говорит совсем на баритон Кауфманн: сложно симпатизировать человеку, который укиснет по такому поводу, поэтому, дескать, я показал отношеняи Вертера с богом и с Природой. Ну вот: в переложении для баритона у меян такое восприятие включается автоматически.
  • История не трогает, как и не трогала, но беда здесь не в Массне ;)
  • А вот с Массне всё гораздо, гораздо лучше стало, хотя Плассон за пультом не очень мне нравится.

Как-то так. В субботу узнаем больше (нет, аудио с премьеры я не послушал).


А ещё я посмослушал "Бориса Годунова", который фильм Жулавского. Мне его показывали лет 15 назад, и запомнил я только, что это мучительно.
Впечатления не изменились. Германовское "Трудно быть богом" + бэд-трип + визуальная каша. Каша в видеоряде настолько сурова, что забивает всё, как бы ни старался Ростропович: ничего не слыхать, одни цветные пятна.
Обругать фильм не могу, как не могу обругать книгу на арабском. Ничего не понял. Совсем. Вапще.
Ах да: РР. РР имел место, как и Вишневская. Э... Они красивые, как поют – за картинкой не слышно.
eye_ame: (bravo)
Я год обещал написать о кентовской "Тоске" (и даже больше года), но пмне казалось, что это никому не будет интересно. (Потому что и так всё понятно.) Как обычно, мой beltaтенор сумел убедить меня в обратном, и вызвал у меня в голове бурление хорошо вербализуемых идей.


В связи с разговорами об авторской режиссуре в опере довольно много разные мои собеседники повторяли, что об оной режиссуре зритель задумывается только тогда, когда персонажи одеты в костюмы. Или в чёрные трико. Или хотя бы в исторические прикиды от другой истории. А если вокруг у нас Декорации, на героях Костюмы, и никто решительно не испражняется на сцене – то допустить, что мы имеем дело не со сферическим в вакууме прочтением, а с авторским, сложно: зритель смотрит, но не видит; а иногда смотрит и видит, но не отдаёт себе отчёт, что видит в первую очередь акценты, выбранные режиссёром, и логику, им выстроенную.
Разумеется, отправной точной служил здесь нобловский "Карлос", но поговорить я сегодня хочу не о нём, а о "Тоске" Джонатана Кента. (Именно о "Тоске" Кента, а не о "Тоске" Кента-Паппано, хотя давайте сразу уговоримся, что, на мой взгляд, когда за пультом Паппаныч, то музыкальный материал на 100% соответствует прочему необходимому.) Потому что, на удивление, выясняется, что она тоже не воспринимается как режиссёрская, а всякие "мелочи" (кавычки не случайны) типа Каварадосси с газетой считываются как "привет фандому".
Ненене, ребята. Ненене. Как и в случае с Ноблом: если то, что вы видите на сцене, раз за разом не соответствует вашим ожиданиям, притормозите и задумайтесь – не может ли так быть, что именно это и хочет сказать режиссёр, и именно в этом заключается его идея? Не может ли так быть, что эти несоответствия говорят вам о логике происходящего, а вы, вынося их за скобки своего "сферического" восприятия, пропускаете спектакть?
Начну с простого тезиса. Премьерный каст идеально выражает идею спектакля – так, как он был поставлен. Это значит, в частности, что стандартная претензия к Георгиу – "она глупая Тоска", "она недостаточно прекрасна для своих партнёров по роли", "она звездит", – не является претензией, а является описанием того, что она делает на сцене. То есть: Тоска у Георгиу неумна, в ней нет никаких "глубот и высин", она работает дивой на сцене и вне сцены; это La Tosca как есть. Давайте запомним это обстоятельство и пойдём дальше, ко второму тезису.
beltaБим постоянно жалуется на то, что этому Каварадосси "не нужна" Recondita. Дескать, не тот типаж: тут у него газетки, тут политическая борьба, тут явно утомившая его претензиями Тоска... и вдруг recondita armonia di bellezze diverse, абер варум? Итак, второй тезис второй: никакого протмворечия нет, так и должно быть.
Ну и третий тезис, чтобы закольцевать: Георгиу, значит, "не стоит" своих партнёров по сцене, она их "хуже". "Не понятно, что они в ней нашли". А нашли ли? В ней ли?
Давайте теперь посмотрим, что Кент строит на этих кирпичах. О чём его спектакль? Об этике; об истории морали; о роли женщины в обществе.
Что происходит на сцене? Есть кавалер Каварадосси, юноша прекрасный и политизированный, который всегда поступает правильно. Работает он художником, и в этом правильно поступает тоже: он выбирает себе красивую даму сердца. Что его в ней интересует? Чтобы она была красивая; чтобы годилась на роль дамы сердца. Он не интересуется ей как человеком, как личностью: он не может и не должен интересоваться, потому что а зачем? Она не для того.
(Поэтому нужгна Recondita – это песня о том, как художник завёл себе возлюбленную и какую; поэтому кокетство и обнимашки в церкви – а зачем ещё нужны женщины; поэтому нет никаких проблем в том, чтобы от нежности мгновенно перейти к m'hai tradita, maledetta; поэтому он не может спрашивать Tosca, ho parlato – в себе он не имеет сомнений, как не может иметь к себе претензий; поэтому он пишет ей письмо – потому что он её обидел и недоволен собой; поэтому он не допускает помилования, а в его реакции на помилование акцентом звучит имя Скарпиа – Скарпиа как мужчина может быть деятелем, Тоска – нет; поэтому убийство не пугает его, но заставляет впервые на Тоску обратить внимание – она способна на поступок!..)
Точно так же относится к Тоске Скарпиа: Тоска – вещь, которая должна удовлетворять его желания. Каковы его желания? Чтобы было интересно; чтобы было красиво и интересно; чтобы было красиво, интересно и по его. Собственно, вот и al piacer mio s'arrenderà: не в смысле немедленно ляжет на спину и раздвинет ножки. А в смысле – барон сможет поиграть с едой. И это именно игры с едой: ему не нужен спарринг-партнёр, как кошке не нужно, чтобы мышка давала отпор сама; но если мышка не бегает, это не развлекательно, правда?
(Заодно отвечу на четвёртую постанную претензию: "прочему у барона в таком кабинете такой стол?" Потому же, почему барона чёрный шейный платок; почему он ходит по дому в кавалерийских штанах; почему он засучивает рукава; почему единственный участок стеллажа, на котором стоят книги – это тот участок, где на самом деле фальшивые корешки. Это такой человек; не нужно искать в нём утончённость и благородство, не нужно думать, что он отличает изысканное от грубого; не нужно думать, что он такой, как нам бы хотелось. Это человек, способный на нестандартные решения, но почему? Потому что он может нарушать правила. А это почему? Потому что он не вникает в то, чтО это такое – правила.)
"Тоска" Кента – это спектакль о Тоске; не об исключительной женщине Тоске, не о прекрасной женщине Тоске, не о любимой женщине Тоске и тем более не о человеке по имени Тоска. Это спектакль о женщине в мужском мире; это спектакль о людях, для которых она "актриса" и "дива" и более ничего; это спектакль о том, что и Тоска сама – такая же часть этого мира, и её сознание нисколько этот мир не трансцендирует, а все выходы из этих правил игры возможны только через то, чтобы такой мир покинуть – через смерть.
Вот и весь куплет. В спектакле Кента нет противоречий. В декорациях Брауна нет багов. А я не сразу смог ответить на вопросы, потому что только сейчас понял, что вижу этот спектакль чуть под другим углом, нежели те, кто спрашивал ;)


А теперь ещё одна штука. Что такое для меня хороший спектакль? Опытный коллега beltaБим учит меня: убери антураж – спенктакль останется? Этот критерий для меня неэвристичен: убери антураж из любого спектакля Карсена, а особенно из единственного самого для меня удачного по впечатлениям на сейчас, "Фальстафа", убрать антураж, спектакля не будет. Если из спектакля, построенного на логике определённой (любой) исторической эпохи, убрать антураж – спектакля не будет. Ну и так далее.
Я поэтому придумал себе другой критерий: если убрать премьерный состав – спектакль останется? (Понятно, что я говорю не про "заменить человека, который может на каблуках лазить среди белых крестов человеком, который будет очень явно спотыкаться" и не про "заменить человека, готового выполнять указания режиссёра, человеком, которого от этих идей тошнит". Я говорю про "убрать личную харизму любимого артиста", "заменить человека, который по определению мне нравится, человеком, который несколько бесит" и такое.)
Так вот: если, скажем, из штайновского "Карлоса" убрать Хэмпсона, то не взлетит. Если убрать Хэмпсона из кушейного "ДДж", то взлетит – более того, ничего не изменится в том, как работает спектакль.
Кентовская "Тоска" в этом смысле – спектакль совершенно невероятный. Потому что если убрать из неё премьерный состав, то взлетит. И о чём будет спектакль? Об этике; об истории морали; о роли женщины в обществе. Но как это получится? Совершенно, абсолютно по-другому.
И здесь я хочу спеть коротенький гимн Мартине Серафин. Она для меня, по зрелом размышлении, лучшая Тоска актёрски из тех, что я видел. Потому что её Тоска – личность. Не звезда, не женщина, не набожная праведница; то есть, разумеется, всё это тоже, но в первую, первейшую очередь – она личность.
И это – потрясающе.


Облако смыслов моего ЖЖ на настоящий момент воодушевляет (полгода назад было скучнее):

"Такой" и "спектакль" всё равно бросаются в глаза больше всего. "Донный", конечно, вышел из донов и донн; занятно, что слова "Кушей" и "Хэмпсон" отсутствуют ;))


Я обещал ext_1194833Алиске Селезнёвой перевести (встраивание ролика запрещено) мою любимую сцену из "Le sanglot des anges", сериала, где главного героя сыграл РР. Это сцена допроса в полиции.
Обстоятельства дела таковы: главный герой (зовут его Карло ди Ванелли, и он знаменитый оперный певец, живёт на большой вилле в Ницце и так далее. Некогда в молодости он написал оперу "Слёзы ангелов", а нынче эту самую оперу потерявший (нотки делись), а равно и вечную возлюбленную (она погибла), для которой он эту оперу писал) проводит в одиночестве ночь в том отеле, где некогда встречался с вечной возлюбленной. В том же отеле ночь проводит (с другим мужчиной) жена главного героя (о чём они оба, конечно, не знают). Ночью эту самую жену, естественно, убивают вместе с любовником (сериал детективный); ГГ под подозрением – и его вызывает к себе комиссар полиции. Ах да: ГГ не знает, кого убили.
С художественностью у меня более чем посредственно – переводить с французского я не умею. Поэтому рекомендую не только блёклый текст читать, а параллельно ещё ролик смотреть, где понятны интонации и выражения лиц.
Первые две реплики пропускаю – это хвост предыдущей сцены; начнём с момента, когда персонажи садятся.
Карло ди Ванелли: Итак, комиссар, что вы хотите, чтобы я вам сказал?
Комиссар: В котором часу вы легли спать и не видели ли вы чего-нибудь странного или необычного?
Карло ди Ванелли: Я не спал вовсе. Я работал. Что же до необычного... Нет. Видимо, я не буду вам интересен: мне нечего сказать о вашем преступлении. Простите.
Комиссар: Этого человека вы не узнаёте?
Карло ди Ванелли: Нет. Ни разу не видел.
Комиссар: Вернёмся к вашему пребуванию в отеле. Я думал, люди вашего уровня живут во дворцах.
Карло ди Ванелли: У меня было любовное свидание.
Комиссар: С кем же?
Карло ди Ванелли: С... Она мертва.
Комиссар: Хотите сказать – с жертвой?
Карло ди Ванелли: Нет. Хочу сказать – с девушкой, которую я безумно любил.
Комиссар: Вот как. Славно. Продолжайте.
Карло ди Ванелли: Мы были здесь вместе. Она умерла. Но для меня она всегда будет жива.
Комиссар: Ah bon... si le mort est encore vivant, ça m'arrangerait en mes enquêtes. Итак. Вы снимаете номер ради свидания с покойницей. Вы точно здоровы, господин ди Ванелли?
Карло ди Ванелли: Не жалуюсь.
Комиссар: Я просто пытаюсь разобраться, понимаете ли вы, что происходит на самом деле. Вы отличаете живых от мёртвых?..
Карло ди Ванелли: В опере есть предатели, убийцы, ревнивцы... Они существуют на сцене, но ведь в жизни всё не так. Скажите, зачем мне кого-то убивать?
Комиссар: Существует множество мотивов.
Карло ди Ванелли: Отелло. Он свою жену задушил подушкой. А я – чем?
Комиссар: Откуда мне знать. Ножом?
Карло ди Ванелли: Ножом. Вот как. Ножом... Я крадусь по тёмным закоулкам отеля... В руке сжат нож... Я ожидаю жертву... чтобы убить! Скажите, комиссар, кто из нас путает жизнь и театр – вы или я?
Ваши эксперты определили время преступления?
Комиссар: Четыре часа утра. Вы были один?
Карло ди Ванелли: Нет. Я был со своей любовницей – музыкой.


Inter alia, вчера пересмотрели "Травиату" Андреа Брет. Это всё-таки изумительный спектакль.
Спасибо Брет за то, что она показала мне хорошего человека. Показала, как человек может быть хорошим, чего бы с ним ни происходило, чего бы он ни делал, как бы неприятно не выглядел со стороны. Аннина может работать в борделе, может делать минет за гаражами, жрать говно, может ширяться и курить траву; но Брет показывает нам, насколько это всё мелочи. Насколько важно то, что внутри. Спасибо.
И второе: занятно, что Виолетта видит в Альфреде Жоржа Жермона, только лучше. А он действительно очень похож на отца. Только хуже.


Upd: Забываю написать. У меня офигенная мама. Мы офигенно пообщались в Новый год. Я чувствую поддержку и понимание. Так-то.
eye_ame: (Default)
"Травиата" в Баварской опере:
+2 )

Красавицу Виолетту зовут Ailyn Pérez (Айлин Перес, надо думать); ничего о ней не знаю.


А вот "Онегин" в постановке Варликовского из той же Баварской оперы. Бреслик, Кинлисайд, неожиданное прочтение отношений Ленского и Онегина и проч.
eye_ame: (Default)
Лежачего не бьют, поэтому о завораживающих субтитрах в трансляции "Травиаты" из Ла Скала я не скажу ничего. Мы сидели в кинотеатре, нам было холодно и печально, и внезапно переходящие на английский с чудовищного с точки зрения логики и пунктуации русского персонажи приносили нам тихое удовлетворение.
Почему я начинаю делиться впечатлениями с середины? Ну... Прежде всего потому, что мне было скучно. Я ждал от Чернякова как режиссёра очень разного, в частности жал, что в душе моей поднимется Протэст. Не поднялся: я просто едва не заснул. Хорошее не ново; плохое не ново; нового нет вовсе. "Травиату" без чахотки мне уже поставил Вилли Деккер; "Травиату" о рассчётливой тётке, !Травиату" о заигравшейся девице, "Травиату" о жалком (и мелком) жребии – не поставил и Черняков.
Вообще, кабы мне надо было за деньги это хвалить, я нашёл бы, что выцепить. Ну вот ту же дверь в домике Виолетты и Альфреда, которую они постоянно пытаются закрыть. Кабы мне надо было непременно придумать, о чём спектакль, я бы зацепился за некоторые куски показанного, выстроил их в некоторую схему и придумал. Но мне, по счастью, не надо; так что я и не буду.
Для открытия сезона, мне кажется, вышел позорь. Гатти, пугавший оркестром певцов, рандомно заглушавший тенора и пропустивший (не без помощи Дамрау) вступление Виолетты на балу у Флоры, расстроил меня паче всех. На втором месте Лучич – я не имею ничего против Лучича, но, знаете, быть слабым звеном в слабом спектакле – это непочётно.
Дамрау хорошо спела. Спасибо ей за это, как говорила Аннунциата.
А в целом: очень жаль.


Я оскоромился и почти посмотрел балет. Indeed, can you believe it. То есть нет: балет я посмотрел совсем, просто это был не совсем балет.
Лирическая драма Клода Дебюсси "Падение дома Ашеров" плохо знакома даже меломанам. Эта одноактовка, написанная по знаменитому рассказу Эдгара По, так и не была закончена автором, который работал над нею долгие годы. Предпринималось несколько попыток завершить работу Дебюсси (одна из самых известных принадлежит Эдисону Денисову), но хрестоматийного варианта, как, скажем, с "Лулу" Альбана Берга, так и не получилось.
Тем интереснее была очередная попытка завершить "Падение дома Ашеров". Специально для фестиваля в австрийском Брегенце ее предпринял английский композитор Роберт Орледж, предложивший свою реконструкцию и оркестровку. Причем жест его оказался довольно радикальным: собственно опера идет около 50 минут, но предуведомляет ее балет на музыку того же Дебюсси. Точнее, так даже два балета, поставленных как предисловие к последующей опере: "Послеполуденный отдых фавна" и "Игры" в постановке английского хореографа Ким Брэндстрап (танцоры тоже с берегов Темзы, из Королевского балета Лондона). Таким образом у спектакля получилось два режиссера – собственно оперу ставила режиссер Филлида Ллойд, с одинаковым успехом работающая с операми, мюзиклами и драматическими спектаклями.

(Отсюда)
Филлида Ллойд – это та самая режиссёрка, которая ставила ROH'овского "Макбета", ага; но мир, конечно, знает её за "Мамму мию", которая в виде экранизации всё-таки не выдерживает совсем уж никакой критики, и за "Железную леди", которую я не видел.
Ну вот: "Падение" оказалось очень про По, балет в начале по делу, ну и, естественно, мистер Скотт Хендрикс, ради которого я на это пошёл, не разочаровал совсем. Отдельно радовали декорации (в частности, летучая мышь из паутины) и грим (потому что, о meethosеноты, это ваш "Тук-тук-тук" как он есть).


На самом деле записки не из подполья, а из цейтнота. Поэтому, хотя у нас с katerritterХильде есть для вас хорошее-приятное, а лично у меня чешется язык рассказать всё-таки про каррент-мьюзик, я удаляюсь к своим ничтожным делам, отвлекающим меня от постописания ;)
eye_ame: (bravo)
Многое могу понять. Но что и зачем Гатти делает с оркестром.
eye_ame: (bravo)
В этот радостный день я хочу нажаловаться вам на именинницу. Дело в том, что я уже давно являюсь жертвой со систематических проклятий beltabelta.
В первый раз она сделала это летом. Спорили мы о Карсене, и beltabelta вдруг как скажет: "Твой Кушей тоже везде одинаковый!" Мой Кушей? Мой?! Я на тот момент видел два его спектакля, и один из них – "Фиделио", с которым есть нюансы. И что же? Не прошло и пары месяцев, а я потерял весь мозг. И посмотрел примерно всё, что было можно. И кое-что из того, что нельзя. И еду зимой на "Форцу", ага.
Дальше – больше. Флудили мы в чятике, и вдруг beltabelta как припечатает: "твой Хэмпсон". С какой стати мой?! Я на тот момент только и рассказывал, как он тут залажал и там промазал. Ха-ха.
Или давеча вот – "твой "Евгений Онегин"". Моя – опера Чайковского? Моя? Little did I know.
Словом, это всё присказка, а сказка – недавно оказалось, что режиссёрка Андреа Брет тоже "моя". И что? И что, я вас спрашиваю? Как так можно, beltaБим! Она действительно, похоже, моя.
Вчера мы посмослушали "Травиату".
Каст и место )
Трансляцию Arte от 15 декабря прошлого года, если что, дают здесь.
Писать о спектаклях Брет почти невозможно, потому что единственное, что реально имело бы смысл – это пересказывать мизансцены, причём в мельчайших подробностях. Потому что именно эти подробности, крохотные детали, в которых, ага, прячется дьявол, и отличают "достоверно" от "тривиально", "просто" от "скучно", "пошло, потому что жизнь – штука пошлая" от "пошло, потому что режиссёр пошл". Если бы мне, скажем, рассказали, что папаша Жермон спойлер ), и что после разговора с ней он спойлер ), я бы скорее пожал плечами, чем немедленно захотел бежать смотреть. Или вот всеми покинутая Виолетта спойлер ): с ней остаётся только верная Аннина. Аннине нечем, разумеется, платить врачу, поэтому она спойлер ).
Нужно очень чётко и совсем без любви видеть мир, чтобы сделать такую "Травиату" настоящей, физически ощутимой, чтобы без натяжек и игры в условности именно так раскрыть эту музыку и это либретто. Но Брет не кладёт оперу Верди на собственный каркас, она разрезает партитуру, как инжир. И там внутри такое, знаете... Вот смотришь и думаешь: а как я вообще это ем, это же гниющая плоть с червями...
Ладно, я увлёкся; песня не о том.
Как я есть жертва maledizione beltaколлеги Бима, я получил не только спектакль, от которого всё внутри переворачивается и хочется всю ночь рыдать в подушку, но и спектакль о ком? О нём.
Его играет (и поёт, что приятно меня удивило; хотя всё равно, ээ, нюансов очень много) Скотт Хендрикс, о существовании которого я узнал недавно и который совершенно меня потряс. Потряс прежде всего тем, насколько у него нет зазора между тем, что он должен показать и тем, что показывает. Нет никакого подозрения, что что-то у персонажа случайное или лишнее; и нет ничего случайного и лишнего, как нет ничего нелогичного или загадочного. Что не значит, что не над чем подумать: наоборот, сидишь потом и не можешь выкинуть из головы. Со вчерашним "Троватором" та же история: то, что он показывает, реально до такой степени, что невозможно подумать, будто это происходит где-то вне твоей собственной головы.
Оператор великолепно закончил спектакль, показав последним кадром реакцию Жермона-пера на смерть Виолетты. Это, возможно, самый сильеный кадр в трансляции, и вынуть его из мозга я теперь никак не могу вообще.
Спектакль у Брет именно о том, о чём и сф. опера в вак.: о том, что мы могли бы быть люди. Брет не пытается снять ответственность с А.Ж., но не оправдывает и Ж.Ж. тем, что тот реководствовался принципами (принципами?) или там совершил моральный програсс (совершил, кому от этого лучше?). Когда в финале Альфред прямо обвиняет отца в том, что тот привёл Виолетту к гибели – для Альфреда это проявление горя и попытка спасти себя у себя в голове, а вот для Жермона...
Ещё о восхитительном: Симона Шатурова прекрасно помнит, что у Виоллетты туберкулёз. Она тяжело дышит, кашляет между фьоритурами... и вы не поверите, как от этого музыка выигрывает. Я правда такое впервые слышал: появилось много смысла в повторах, много логики в паузах. И нет, она не такая тупая в лоб "пауза, потому что надо отдышаться". Хотя и такое тоже есть, и в очень правильные моменты.
Совершенно офигительная Аннина – Кэрол Вилсон. Она на сцене живёт. Живёт каждую секунду, и презрение и раздражение в её одрес постепенно сменяются огромным, неприятным уважением. Кстати о ней:

(Ну правильно, какая свадьба без баяна какой пост без герра режиссёра.)
Вообще, пожалуй, Аннина в этйо истории – единственный человек, который жействительно вызывает уважение. Не сострадание, как Виолетта: она жертва, она хорошая, её жаль, но вот Аннина... Это такое тяжёлое уважение, когда ты понимаешь, насколько человек тебя лучше и насколько ты ну никак не разглядел бы этого, будь ты с ним знаком. И ещё потому тяжёлое, что оно лежит камнем где-то внутри, и невозможно ничего сделать – ну уважаешь ты, и чиво, опять же, лучше кому-нибудь от этого?
На закуску ещё похвалю Альфреда: его зовут Себастьен Гюэз (Gueze), и он на сцене совершеннейший мальчишка. Очень родственный обораз создавал во всеобщем любимом спектакле Кауфманн, но он в своей мальчишистости был нелеп и неловок, а это такой, понимаете, ну вот мальчишка и всё тут. Стишки пишет, а кто не писал. Влюбляется, а кто не влюблялся. Радуется... ох как радуется. Эмоции лезут из него огромными воздушными шарами, он совершенно естественнен, он прыгает от счастья, он плачет от горя. Он такйо солнечный мальчик – и Виолетта тянется к солнышку. Не потому, что он какой-то Особенный, Не Как Все, а потому что он так вот улыбается и так вот переминается с ноги на ногу.
Применительно к спектаклю с Кауфманном и Шефер я, помните, жаловался, что в чувстве Альфреда мне не хватает зрелости. Теперь могу объяснить, почему: потому что альфредо Кауфманна имеет нетривиальный внутренний мир и думает головой, хотя и не всё время так, как хотелось бы. А к Гюэзу нет вопросов: он лампочка, солнышка; что из него вырасло бы – да что угодно, может, в деревне, счастлив и рогат, и далее по тексту. Но сейчас он весь в моменте, он пишет на стене "V+A=amore per sempre", мажет Аннину краской, прыгает босиком. А ещё он привык, чтобы о нём заботились, и его это не удивляет и кажется таким же естественным, как и всё вообще, что он делает. Вот Аннина надевает и шнурует ему ботинки: потому что ну а как ещё-то.
Пфф. Написал опять какую-то пафосную кашу.
На самом деле что я хотел сказать: дорогой коллега beltaБим, проклинай меня и дальше, пожалуйста. Ну и расти большая – несмотря на неднерожденный пост ♥
Upd: Говорит Андрея Брет:
Либретто имеет большое значение, но прежде всего важна музыка, потому что она раскрывает внутренее содержание спектакля. При постановке необходимо находить формы, которые подходят музыке, которые музыка поддерживает. [...]
Я не смогла бы поставить Вагнера. [...] Мы много говорили об этом с Даниэлем Баренбоймом. Он очень любит Вагнера, и нам приходилось с ним сотрудничать. Тут дело ещё и в моём воспитании, в биографии моей матери и национал-социализме – даже если сам Вагнер и не имел к нему отношения. Мои родители ни за что не стали ыб его слушать. Я выросла на Моцарте; отец очень любил его. В воскресенье мы сначала слушали Моцарта, и только потом садились за стол (улыбается). "Кольцо" в постановке Шеро смотрится восхитительно, но музыка у меня не идёт: громкая, тяжёлая. Мне от неё физически не хорошо – где уж тут стимулировать работу воображения. Вагнер меня не вдохновляет. [...]
Главная сложность с "Травиатой" в том, что там невероятно красивая музыка. Все её знают, все ей подпевают, и все забывают, какая это жестокая история. Так что необходимо сразу задать спектаклю другое направление. Только тогда сюжет проясняется, и публика действительно его слышит. Поэтому я ни за что не стала бы ставить в исторических декорациях: нельзя допустить, чтобы костюмы и декорации воспринимались просто как нечто красивенькое. Верди, между прочим, просто не разрешили поместить в современный ему антураж. Чтобы опера пошла, пришлось переносить её в прошлое. Ещё одна проблема – показать современной аудитории, какой скандальной опера была в своё время. Публика должна понимать, как шокированы были современники Верди. [...]
[Работать вместе с дирижёрами] непросто: они большую часть времени проводят в самолётах. Но не работать вместе нельзя, а то выйдет так, что на сцене происходит одно, а оркестр делает противоположное. Выйдет катастрофа. Лично мне нравится сотрудничать с дирижёрами, которым важна не только музыка, но и спектакль. Необходимо взаимопонимание: пусть через борьбу, это тоже интересно. И я не стану работать абы с кем; иногда проще отказаться. [...]
Пока я живу на свете, я бы ужасно хотела поставить "Дон Жуана". Это опера для меня. В неё такая тёмная атмосфера. Почему мне так важна эта опера? Об этом тоже стоит задуматься...
eye_ame: (спло)
Стивен Фрай читает "Евгения Онегина" по-английски, и это можно легально даром скачать. По интернетам раньше ходил кусочек, теперь вот дают целиком. Заодно дают ссылку на полный список английских переводов "Онегина".
По этому поводу я узнал, что на премьере оперы Чайковского в Мет году пели по-итальянски; что премьерой в Вене дирижировал Малер; и что на лондонской премьере использовали англоперевод неведомого мне товарища Эдвардса (который никогда не переводил поэму).
Зато на Том Самом диске, где Хэмпсон и Кири, и где try to practice self-control, перевод Дэвида Ллойд-Джонса, который, оказывается, выходил на бумаге внутри ENO'шного гида по опере.


А что это я не пишу о новых впечатлениях? А у меня ещё старые не кончились. Вот например: безостановочно слушаю олдовую "Форцу", машет Молинари-Праделли, поют Тебальди, дель Монако, Бастьянини, Симионато и, что для нас очень важно, Сьепи.
Сьепи фактически делает всю историю, подбирает висящие для меня в других версиях линии напряжения. Потому что у Сьепи падре Гвардиано – персонаж, причём очень важный. Дело в том, что я ещё увертюру к "Форце" слышу как вращающееся колесо не только фортуны, но и сансары. Фактически Молинари-Праделли своими темпами этот эффект усиливает: он сначала раскручивает этот барабан то ли ветра, то ли времени, а потом даёт ему медленно докрутиться почти до полной остановки – и снова берётся за ручку. (Я не знаю, как называется эта фигня, которая в оркестре делает ветер, но я о ней, если что, а не о красивой метафоре ;))
Так вот: благодаря Сьепи выходит, что история Альваро – это фактически повторение истории пГ. И та донна, которая жила в пещере до Леоноры – это его, пГ донна. И тема эта для пГ нифига не отработана, хотя он и видит себя этаким просветлённым. Но вот пришла Леонора – и в голосе пГ мы слышим явное осуждение. Донна, пфф. Опять. (Когда просветлённый монах Альваро срывается на дуэль с Карлосом, мы видим фактически то же самое: он уверен, что проехал, но нифига не проехал. И тут оп – а вот и Леонора.) И, собственно, настоящий конец истории пГ, прожившего столько лет бок о бок со своей донной и пережившего её смерть, наступает тогда, когда то же случается с Альваро: именно потому, что пГ сам преодолевает в себе эту эмоцию и смиряется, он и может говорить с Альваро так, чтобы тот услышал.
Сумбурно пишу, ну да ладно.


Продолжая тему "Форцы": у Паунтни вот в спектакле падре Гвардиано и маркиза ди калатрава поёт один человек (кстати, Алистер Майлс, конвичный Филипп). И это не использовано никак.
Скажите, о знатоки, это фича, так просто принято – экономить на басе? Потому что в кушейной "Форце" тоже заявлен один артист на обе партии, и мне не очень понятно, стоит ли сейчас об этом Думать.


А то вот я ещё посмослушал хорошего "Онегина" (в постановке Вилли Деккера), "Онегина" с катастрофическим кастом (в постановке Карсена) и "Травиату", которую все любят, а я совсем, совсем не оценил (с Тезье и Дессей), особенно с учётом того, что там не поют.
О "Травиате" испытываю потребность сказать пару слов. Недавно bruenn_gildaНарлот в одном треде сказала про режоперу, мол, это те же нафталиновые штампы, только покрашенные белой краской. И хоят это был камень в совсем другой огород ;), но у всех, короче, свои огороды: эта "Травиата" меня очень расстроила. То есть как: там офигенно играет Дессей, но когда она в финале сначала обмазала лицо белой краской, а потом надела шубу, я уже даже смеяться над режиссурой не мог.
Ну и, конечно, очень статичный, очень монотонный и совершенно лишённый динамики Жермон-пер, куда это годится. Футакимбыть, товарищ Тезье (хотя, думаю, это тоже к режиссёру).
В целом выглядит как пародия на Тот Самый блестящий спектакль с Шефер и Кауфманном, короче :(
Однако мой травиатный пыл не остыл за отпуск, и на очереди Конвичный (ivlaeivlae, спасибо ещё раз!). Впрочем, сколько всего ещё на очереди!..


Зацените юзерпик ;)
eye_ame: (вооружён и средне опасен)
И снова огрызок вместо отчёта: две "Травиаты", позорище из ROH-2011 и постановка Вилли Деккера из Зальцбурга.


О родном Ковент-Гардене не стану даже начинать. Не знаю, что хуже: кривляющаяся Флеминг или фальшивящая Флеминг пошлость в режиссуре или пошлость в исполнении. Первое, видимо, являет собой концепцию; лучше бы не являло.
Луч света в тёмном царстве, разумеется, Хэмпсон. Жермон здесь такой господин, состоящий из своего статуса. Он Виолетты Выше. Поэтому она может его удивлять. поражать, трогать и так далее. но всё, что он ей сделает в ответ – это его Милость. Он Снисходит. И, уводя её в конце второго акта, он именно своим статусом её прикрывает, а не, ээ, собой по-человечески.
Это довольно круто.


Зальцбургский спектакль все ругали, а я видел только куски из Мета (с Дессей и, увы, очень не подошедшими мне остальными) – и верил, что правильно ругают. Зря верил. Спектакль гораздо менее простой и гораздо более умный, чем может показаться на перший погляд. Многие как бы тривиальные ходы (типа темы с Гренвилем, с "новой Виолеттой", с часами) реально круто работают. Офигенно зацеплена тема про деньги, которые Альфред возвращает Виолетте; замечательно (наконец-то!) цыганский номер на балу у Флоры стал номером про Альфредо; очень правильно (наконец-то два раза) он зацеплен за карнавал в третьем акте.
Нетребко и Вильясон превосходно сыграли (да, я это пишу), и я любовался обоими. А кем ещё любовался, о том не скажу ;) Хэмпсон сыграл отца-одиночку. Это тоже вышло довольно круто.


В итоге это третья моя "Травиата" с Хэмпсоном; и вот занятно, что Хэмпсон носит за собой из спектакля в спектакль одну и ту же фишку – как Жермон ненамеренно роняет сына. И насколько же по-разному это работает!
Вообще поразительно, что можноф актически одними красками создать три таких разных образа. Особенно в этом плане удивил ROH, где в горах бессмысленного нафталина ходит очень продуманный, совершенно живой и ни капли не анахроничный Жорж Жермон.
Я даже не нахмурился на него, потому что глупо предъявлять претензии к продукту своего времени за то, что он продукт.


Меж тем: посоветуйте режиссёрского "Онегина", пжлст.
eye_ame: (two of us)
Про флиммовскую "Травиату" я собирался не писать, но потом последовательно занудел ей по крайней мере четверых ни в чём не повинных людей, поэтому, наверное, проще написать уже. И да, 6ecko3blpkaanewta, тебе я рекомендовал, а начну с ругани ;)
Значится, это Цюрих, 2005 год, за пультом Франц Вельзер-Мёст, поют Бечала, Ева Мей и Хэмпсон, а ставил Юрген Флимм.
Моя память не сохранила имени дезигнера и художника по костюмам, но человек этот гениален. Он не поленился и умудрился для каждого человека на сцене, включая последний ряд миманса, найти именно ту одежду и именно ту бутафорию, которая максимально ему не идёт. Причём колоссального успеха он достиг даже в уродовании той части каста, которой как бы вообще-то идёт примерно всё, и сделано это средствами костюмов и причёсок, которые сами по себе тоже идут очень много кому. That is, это не спектакль о Неприятных или там Некрасивых людях, это спектакль о том, что о господи, помыли бы они ему голову, неужели нельзя было найти пиджак по размеру, зачем они застегнули эту бузку на все пуговицы, ну кто так цепляет цветок к платью, зачем так шнуровать корсет и вот это да, смотри, это её фоточка по жизни, у неё нормальные пропорции! В уродовании каста не читается никакой Концепции. Я могу за уши её притянуть к Жермону-ст. (о котором позже), ну и, допустим, даже к Жермону-мл., но вот объяснить, зачем зачем зачем зачем так выглядит Виолетта и почему вообще единственный человек на всей сцене, от которого не хочется прятаться за подушку, – это Аннина, я не могу.
Sets задезигнены в ту же степь. Чахлые цветочки на клумбе у Виолетты выглядят, как капуста на грядке. Типа крутая разворачивающаяся конструкция, означающая Париж, выглядит как "у нас не было денег ни на что, кроме фанерки и чёрной краски". Кровать, на которой умирает наша героиня, наверное, ужасное труЪ, но она же всё-таки не Тит из кушейной "Клеменцы".
Это всё с первых кадров вызывает желание выключитьэтонемедленно, чего бы ни махал В-Мёст в оркестре; тем паче, что то, что он машет, сначала кажется ужасной занудью и назойливой ритмичной долбёжкой – более ничем.
В целом вообще спектакль оставляет ощущение плохого. Я не могу объяснить, чем, и ткнуть, где именно там именно плохо, но что-то там фатально не работает и не выстреливает, хотя должно бы.
Поскольку уже я начал с плохого, то считаю своим долгом предупредить всех людей с нежными ушами: там Хэмпсон, и он ну этта, того, ну вы знаете, не то чтобы прямо вот плохо, или там реально вот прям вот айайай лажа, но можно было бы внизу не кричать, например. (С другой стороны, я же так его люблю он же vecchio genitor: давайте считать это фичей.)
Ну вот: теперь о хорошем.
То, что играет оркестр, и то, что поставил Флимм, и то, что сделала тройка лидов – это история собственно папаши Жермона и его психологических проблемы. Проблемы эти нешуточные. Жермон здесь – человек, который постоянно хочет быть Хорошим. Он совершенно не устраивает сам себя; он считает себя тряпкой, мягкотелым слабаком; ему постоянно необходимо давать пощёчины себе – и, следовательно, требовать с окружающих, чтобы они выли выше той планки, до которой не достаёт он сам. Потребность в любви и эмоциональном контакте постоянно вылезают из него, и он стыдливо запихивает их обратно, не зная, ни как выразить, ни как скрыть свои чувства. Он должен выдерживать имидж Взрослого Человека, который не будет ни с кем обниматься и никого гладить по голове, но а как иначе быть, как иначе быть-то?
Всё это порождает в нём постоянное ощущение экзистенциалистского ужаса бытия, кафкианскую такую неловкость, когда чего бы он ни делал, выйдет непременно плохо, и он знает это, боится этого, потом решается всё-таки сделать... ну и вот, пожалуйста.
Когда он приходит к Виолетте (к травиате), он ставит преграды, не даёт разорвать дистанцию, постоянно строит вокруг себя полосу отчуждения. Виолетта просит обнять её, как он обнял бы дочь – но он никого обнимать не будет, ну а как? Он прав, она неправа, и это нужно постоянно себе повторять, это такая гипнопедия, иначе ничего не выйдет. И дальше: нужно всё контролировать, всё перепроверять, за всем смотреть, всё повторять, повторять, постоянно повторять другим, чтобы повторить себе. Пресловутая ария – это одновременно и самовнушение, и попытка достучаться до Альфреда (Жермон не верит себе, не верит, что его можно услышать с одного раза, что его вообще можно услышать), а ещё это постоянно восходящие эмоциональные витки, потому что успокаивая и уговаривая сына, отец заводится сам (да, beltaБим, мне сразу вспомнился Йонас в "Троваторе").
Вне очереди скажу: этим вот отказом обнять Виолетту Жермон запечатал между ними некую границу навсегда; и когда он в конце к ней приходит – знаете, зачем? Обнять, как свою дочь. Он поэтому приходит. Так вот, когда он приходит и говорит: ну дайте же я вас обниму, – Виолетта отвечает, что поздно, и это не для неё поздно (для неё уже всё иначе), это для него поздно. Его жизнь, то есть его баразтанья в этйо жизни и попытки вырваться из фрейдовской невротической реальности в твёрдый, крепкий мир Правильного и Настоящего, заканчиваются смертью Виолетты. Потому что всё: поздно.
Вернёмся к хронологии событий. Описывать чудовищную сцену, когда отец хотел сына обнять, но случайно побил, я не буду. Это реально такой опасный метод апофеоз отношений в семье Жермонов, и такие невыносимо труёвые отношения родителей с детьми в любое время в любой реальности. И то, как реагирует Жорж Жермон, тоже показательно: он присаживается рядом с упавшим Альфредом, но не может ни поднять его, ни извиниться перед ним, а может только вертеть своё колёсико, долбить свои прописные истины, повторять, повторять. Эта стеклянная стена между ним и миром – пуленепробиваемая.
Даже на балу Жермон постоянно пребывает в этой раздвоенности между двумя своими "должно". Он знает, что Виолетта верна его сыну, он может фактически помирить их, он может предотвратить надвигающийся конфликт (а ведь дуэлью пахнет уже давно), он вообще может перевернуть ситуацию, но что он делает? Он читает сыну мораль. Он поступает "как Правильно" и "как Хорошо" и думает, что этим уговорит сам себя, что поступил верно.
Но верно – совсем не так. И это он тоже знает.
Собственно, это такой спектакль, где Виолетта и Альфред нужны для демонстрации среза эпохи, средоточием которой является Жермон; а Жермон нужен для демонстрации того, что этот срез эпохи является вневременным срезом сознания, и такая можель психики и отношений никуда не исчезнет, даже если убрать графов, баронов, маркизов, травиат, Париж и Прованс.
Далее можно добавить пафосных фраз, но я не буду. Здесь примерно вся музыка звучит довольно-таки иначе. Смещение фокуса с Виолетты на условно-второстепенного персонажа показывает и другую Виолетту тоже – гораздо менее динамичную и конфликтную для себя, но как бы гораздо более проблеммную для окружающих. Превращение Альфреда в ничтожество сначала бесит, а потом разбивает сердце.
Рекомендую ли я это смослушать? Нет.
eye_ame: (в открытую дверь)
В конце концов, чё я парюсь: не могу написать хороший пост, напишу плохой ;)


В кушейном "Макбете" удивительно стоят акценты. Сначала думаешь omfg да ладно, а потом понимаешь, что это и есть настоящий Верди. Сделанный не (или, точнее: не только) по букве (как пресловутая рука Вителлии в "Клеменце"), но по духу этой музыки.
Я не ожидал, что Кушей покажет мне спектакль о том, что плохих людей нет. О том, что если человек делает что-то плохое, значит, ему самому плохо. О том, что есть обстоятельства, когда можно и нужно понять, даже если невозможно простить. О том, что у последствий есть причины, и причины эти нельзя не учитывать.
Не бойтесь: всепрощение вышло кушейное. Спектакль о том ещё, что последствия есть всегда; о том, что у одной маленькой ошибки всегда будет много больших последствий; о том, что одно личное несчастье может погуьбить мир; о том, что сопротивление бесполезно, а то, что кажется светом в конце тоннеля... ну вы поняли.
И это такой самый настоящий для меня Верди. И очередное предельное совпадение этического с эстетическим.


Ещё сформулировал, почему же я так осуждаю, если в "Травиате" Жорж Жермон выведен "отрицательным". Потому что для меня, в общем-то, "Травиата" – это опера про Жермона-ст. Почему? Потому что он проходит самый большой путь от старта до финиша. Виолетта, чего бы ни говорили умные люди, изначально на светлой стороне силы. Она имеет потенциал и готовность вспрыгнуть на следующую и ещё следующую этическую ступень. Альфред, как ни крути, очередной тенор-приёмник, существующий в чужих жизнях и через чужое развитие, однако его собственный "входной" импульс – это чистое и благородное творчество, то есть его "хорошее поведение" в финале – это фактически возвращайся-сделав-круг, следующий виток верно направленной этической спирали, по которой он крутился изначально.
А вот Жермон – он движется от точки "у меня есть интересы и правила, и я в них непокобелим" до точки "но есть вещи важнее и импульсы более существенные, и вот же они во мне, всегда были, как же я мог!" И это – интересная часть истории. Это превращение Жавера в Вальжана, если ну уж совсем утрировать.
Если оно есть, то интересны и те, кто его обеспечивают. Если его нет (если Жермон на входе слишком хороший, если Жермон на выходе лицемерное говно), то для меня история с жинамикой превращается в ну просто хорошую любимую музыку.
Вот-с.
eye_ame: (Default)

Костюмы к Травиате работы Сесила нашего Битона. (Отсюда и откуда угодно.)
А я вечером уплыву и приплыву только во вторник.
eye_ame: (Default)
Я тут приболел, фитилёк у меня горит чрезвычайно слабо, поэтому вынужденно отчитываюсь короткой строкой. Точнее, четырьмя строками.


Смотрите, во-первых, какое хорошее пишет мне narloth_noldeНарлот:
Я смотрю на Елизавету и Эболи как на одно целое, как на противоположные способы реализовать свою жизнь. Можно делать это нравственно, с пониманием ситуации и страдая. Можно забить на нравственность и ситуацию не понимать, жить страстями, а не долгом, которого нет. Капец будет в любом случае, но Елизавета круче.

А я, кстати, щас читаю Шиллера, и он прекрасен чуть более, чем полностью. Но это как-нибудь в другой раз ;)


Посмослушал "Онегина" в постановке Ченякова. После его "ДДж" я, завидев на сцене стол и толпу родственников, ничего хорошего не ждал. Напрасно.
Спектакль понравился; в нём очень много смысла и очень крутая Татьяна; Маквала в роли Лариной – это безжалостно и совершенно беспроигрышно; Ленский в роли Трике тоже. Самый замечательный персонаж снова Гремин, и его отношения с женой офигенны.
Слабое место у спектакля одно, и это... снова Квечень. На этот раз поёт он нормально (хотя мне всё равно не понравилось, упс), а вот не играет практически никак. То есть он что-то делает, но это такое "не верю" как оно есть. Нет, я не думаю, что это фича.


Посмослушал "Травиату" с Шефер, Кауфманом и ван Дамом. Изумительный спектакль! Превосходный миманс, осмысленное и лаконичное пластическое решение, функциональные и оттого тоже осмысленные декорации. Символы работают очень просто (тут разделили, тут подняли, тут цвет), но это такая пронзительная простота, как надо, в общем.
Виолетта – как просила моя душенькая (душенька, впрочем, просила ещё менее медленных темпов, но Камберлен никуда не торопился, и местами это было круто, а местами очень гм); она такая хрупкая, прекрасная, очень живая и невыносимо одинокая. Хочется разбить экран и побежать внутрь спасать.
Совершенно отрицательный Жорж Жермон, который методично Виолетту добивает, а сына на балу у Флоры топчет ногами (почти неметафорически). Я люблю Жермона, вы знаете, но именно в этом спектакле – работает безукоризненно.
Ну и юноша нежный со взором горящим. Кауфманн играет такого пушкинского Ленского, 99,9% мотивировок у него возрастные. Был бы на полгода старше, может, уже и не писал бы стихов, может, не полюбил бы Виолетту. Однако же сошлось именно тогда и именно так, и юношеское приключение обернулось трагедией навсегда. (Это снова не то, что я хочу видеть для сф. в вак. случая, пч мне хочется более осмысленного отношения Альфреда к Виолетте, но у меня снова нет никаких, совсем никаких претензий к спектаклю.)
Рекомендую очень-очень.


А вот чего не рекомендую совсем – это "Дон Карлоса", Барселона, 1988 год, Маргарет Прайс за Изабеллу, Раймонди за Филиппа, больше никого не знаю.
Общее впечатление в том, что на все деньги, что были у театра, купили РР, поэтому на режиссёра уже не хватило. Постановка "уровня Мариинки": все стоят и поют, декорации и костюмы есть. Когда на сцене Раймонди, сразу делается хорошо, потому что он проживает роль каждую секунду. Когда на сцене Раймонди нет, делается тоскливо.
Вставшие в позу рабочего и колхозницы Родриго и Карлос (и так пропевшие весь дуэт) вызвали у меня скупую мужскую слезу. Карлос, ползавший перед Изабеллой, чтобы покрасивше потом лежать носом в сцену, был уже без комментариев. Смерть Родриго тоже не задалась ни капельки. О женщинах умолчу; Эболи старалась.
Родриго при этом небессмысленный: он пришёл играть Положительного Героя и чётко эту линию держит, чего бы с персонажем ни происходило.
Раймонди. Раймонди великолепен. В золотую коллекцию пойдёт то, как он стукнул палкой, едва услышав слово "Фьяндра", как он с этой палкой ходил у коленопреклонённого Родриго за спиной и как, давая ему руку для поцелуя, сделал у него над головой жест. В сцене аутодафе Поза спас Карлоса от такого отцовского гнева... вот правда от расстрела на месте. Словом, король задался (так что нет, вру, рекомендую эту запись всячески, но только тем, для кого волшебные буковки РР могут искупить); остальное всё как-то совсем нет.
Было забавное: у Позы воротник, как у фьяммингов, а дон К проводит незабываемый отдых на кубе сидит в заточении перед этакой решёткой, что-то это мне напоминает. Впрочем, конечно, может, все счастливые семьи счастливы одинаково.
eye_ame: (Default)
Вчера сходили в Михайловский на "Травиату". Сказать имею как обычно о ней:
Бал взрывается и клубится. Брызги, возгласы, топот слуг.
"Все убийцы и я убийца", – думает публика чуть не вслух.
Тенор главный сейчас охрипнет. Мелкий зыблется нотный знак.
То споткнётся смычок, то всхлипнет, но, пряча вздох, делает новый шаг.
Меркнет свет. Виолетта гибнет. И как мне жить, боже мой, дальше? Как?

"Травиата" для меня такая специтальная опера для рыдать. Я начинаю на Sempre libera и заканчиваю на поклонах. Это не зависит от качества исполнения, вообще ни от чего не зависит, просто не могу выносить эту историю о трёх хороших людях. (Стараюсь избегать вариантов, где хороших людей может оказаться не трое, а меньше, ага; до сегодняшнего дня мне это удавалось, надеюсь, удастся и впредь.)
В Михайловском я постановку не видел много лет (десять?) и изрядно забыл, зато недавно совсем пересматривал фильм Дзеффирелли, и могу сказать, что большой ошибкой был этот гупый выстрел. В смысле я не против оммажа любимым спектаклям; однако копипаста всё-таки время от времени напрягает.
Состав у нас был такой:
За пультом Алексей Ньяга; Виолетта Валери — Светлана Мончак, Альфред Жермон — Дмитрий Головнин, Жорж Жермон — Николай Копылов, Флора Бервуа — Софья Файнберг

(Была ещё замечательная Аннина, имени которой я не нашёл на сайте, но правда замечательная.)
Раз уж я начал о фильме со Стратас, скажу сразу: из Мончак старательно делали Стратас, и во многом успешно. Только вот голоса у них совсем разные, и тесситура, к сожалению, моей любимой донне Анне впрок не пошла. В первом акте ей было очень тяжело; ко второму она распелась, да и играла всё время замечательно, так что я свои три литра слёз выплакал с большим восторгом.
Очень порадовал Головнин, который в первом акте вообще звучал так, что не верилось. Ко второму, к сожалению, у него начались некоторые проблемы наверху, но всё равно – голос очень красивый, фактура отличная, играет великолепно.
Удивил и тоже не расстроил Копылов, хотя, к сожалению, с вокалом были нюансы. Кто расстроил, так это Ньяга, зачем-то затеявший войну мышей и лягушек сражение оркестра с хором. Хор проиграл, но и оркестр в конечном счёите подстроился под певцов (за что я люблю Ньягу и чего ждал от него с самого начала), и к финалу стало всё совершенно прекрасно.
А мы полюбуемся на человека, которого раньше я любил непростительно мало (нет, не Нетребку):

Но, кстати, этой постановки я боюсь, мне кажется, тут Жермон-ст. – продажный политик мерзкая двуличная гадина ;)


Позавчера мы тоже были в Михайловском, кстати. Завтра опять пойду В премьерный день на "Невидимое" Дуато нам попасть не удалось, так что пошли в субботу. Кроме "Невидимого" были ещё "В лесу" и "Прелюдия" – я все три видел впервые. Ыыы.
Когда Дуато не сдерживают классические формы и такие глупости как сюжет – у него получается совсем другая реальность. Такое окно в непонятный, но в месте с тем совершенно понятный мир. Про балет я не знаю совершенно ничегошеньки, и рассказывать тоже не умею, но, в общем, ыыы.
Отдельно порадовало то, что в балете у Дуато поют! И не так, как вы, beltaТаня и satsujinkenполковник, меня обманывали вашими "Корсарами", а нормально по-честному!
Не могу отдельно не порадоваться ещё и тому, что пела мне Светлана Мончак. И Алексей Ньяга отлично машет балетами, оказывается!


Ещё мы были же на СтарТреке! Это совсем не к слову, да и я всё сказал, в общем, в комментариях у postumiapostumia: мне понравилось, что они ничего не стали выдумывать, а тупо продавали то, что все уже много лет назад купили. Наверное, фанаты темы ждали не этого, но меня более чем устроило краткая нарезка любимых моментов и персонажей.
A propos: в Галерее теперь умеют показывать кино с оригинальным звуком, грозятся дофига всего показать; а ещё на носу повтор "Убийства собаки", которое я пропустил – и ужасно жалею.
eye_ame: (bravo)
Начнём, как обычно, с "Тоски". Например, здесь вот satsujinkenполковник делится своими мечтами о постановке. Я бы тоже такое посмотрел!


На днях я совершил подвиг: я целиком глазами прочитал перевод Машистова. Узнал много нового, но больше всего моё сердце поразили два момента:
- Шарроне, отставить.
- Вовсе?
- Вовсе.
А также "piu forte, piu forte", превратившееся в "преподобный, пригнитесь" "Роберти, нажмите" (барон с Роберти на "вы", или Роберти нажимаект вместе с группой товарищей?).
На самом же деле лежачего не бьют, конечно; очень многие неудачи связаны с тем, что ну не могло там быть удач. С той же "Va, Tosca" ничего не сделать (правда, мне кажется, "ну, тоска" тоже было необязательно писать).


Вчера глаза мои открылись, и яы узнал, у кого же наш Михайловский театр спёр свои нелепости, как то болотные сапоги барона: ну, естественно, у Дзефирелли. Я же знал, что где-то их уже видел, как видел и платье Тоски Странного Цвета; а здесь всё в наличии, включая дверь за книжным шкафом (хотя собственно пытают бель Марио под полом).
Чтоб два раза не вставать, скажу сразу и про Кента: не только дверь за книжным шкафом, но и моющиеся солдаты на увертюре третьего, помахали рукой (когда-нибудь покажу пруфпики).
Как вы догадались, да, мы наконец-то пере-/посмотрели посмотрели постановку Дзефирелли (Мет, 1985 год; Хильдегард Беренс, Пласидо Доминго, Корнелл МакНил; за пультом Джузеппе Синполи).
Прежде чем идти дальше, я хочу минуточку полюбоваться МакНилом:
Травиата )
Сама постановка не поразила меня как-то особенно – Дзефирелли не попал для меня в топ-5, и вообще в топ попадает с трудом. Отчасти виноват в этом, наверное, художник по костюмам, который пару раз меня взбесил рандомными отступлениями от истории в рандомную сторону (то вот сапоги Скарпиа, то плетёная корзиночка у Тоски – я неправ, это всё было и именно тогда?), отчасти кастинг (о котором позже), отчасти Синополи (о котором ниже тоже).
Но всё-таки и сам Дзефирелли лично сделал какие-то странные штуки. Зачем, например, Тоска придаётся с Каварадосси разврату прямо перед Мадонной? Что это нам должно сказать о богобоязненной Тоске?
Зато действительно большой удачей стали, мне кажется, оригинальные персонажи в первом акте: туристы. В первый раз ризничий помогает им найти то историческое, что они ищут (а они, надо понимать. фрески рассматривают), но потом они появляются снова – на Te Deum, осматривают работу Каварадосси и в финале стоят на помосте, выше толпы, выше кардинала.
Кстати о ризничем: вот кто был в ударе! Возможно, самый комический из всех, что я видел; и очень по делу комический – когда так веселятся в начале, в конце непременно ждёшь виселицы. Ну или расстрела.
Первый акт вообще пошёл очень бодро, потому что Доминго тоже был в ударе. Пока что это, кажется, его лучший Каварадосси, и о какой он прекрасный! Во-первых, когда он появляется, ничего кроме триколора глаз не ловит ("Тоска, я мог бы арестовать вас за этот браслет"; и, как видите, на самом деле к художнику по костюмам я лоялен); дальше он снимает сине-фиолетовый спинжак и надевает... серо-голубую робу.
У этого Каварадосси, кстати, есть прекрасная реакция, которой я не видел ни у кого другого: его раздражает религиозность Тоски. Нужно видеть, как он на неё смотрит, пока она молится.
Второе достоинство бель Марио: он бабник. Как он портрет Аттаванти рассматривает! А как Тоску лапает...
Словом, весёлый молодой человек. С весельем особенно хорошо во втором акте, когда он пытается заноситься уж как может, но на тирана Скарпиа звереет вполне по-настоящему.
В третьем акте у него тоже есть победительная сцена. Тоска начинает рассказывать о мерзком чудовище, Каварадосси сидит, отвернувшись... и вдруг до него доходит, что она сейчас скажет. И когда потом он поёт ей про dolce mani, это не он её утешает – это она его утешает.
Нет, правда. Браво, Доминго! Из моих суперлюбимых мест мне не хватило только интонации из римской "Тоски": non temere che cadrò sul momento e al naturale – здесь она тоже есть, но не такая палевная.
Что касается Беренс, то, как говорит Т., "ну, это вагнеровская певица". В конце второга акта она, мне показалось, сорвала голос; в третьем она пела для такого расклада отлично, только иногда поскрипывая.
В остальном же... Ну... Я не знаю, к ней это или к режиссёру – пусть к режиссёру: эта Тоска постоянно делает Неизвестно Что. Образа, смысла, логики в том, что мне показали, я не нашёл. Персонаж отбывает номер, поскольку без него показать Каварадосси и Скарпиа никак нельзя.
Ну вот, теперь надо переходить к разговору о бароне и о дери, как говорится, жёре, но я сначала ещё помяну о клубе любителей приватной шутки. В этом спектакле он большой: нужно видеть лицо Шарроне, когда Скарпиа говорит "indi ai miei cenni" – этакое "да знаем мы ваши cenni".
Сполетта тоже из клуба, разумеется, и большой фанат начальника. Dier Irae тут – похвала отличной работе барона: Сполетта встаёт на одно колено и с восторгом Произносит.
Кстати, как и в постановке с Оливеро, он получает в рожу плащом.
Ну, и о погоде.
Я не знаю, зачем Синополи так загоняет темп каждый раз, как Скарпиа оказывается на сцене (и я ещё жаловался на Караяна!). Может быть, он боится опоздать на метро. Может быть, в этом есть какая-то идея, и даже идея режиссёрская, но МакНил просто не успевает. Он еле-еле выпаливает свой текст, а вся актёрская игра происходит, когда барон молчит.
Во втором акте с этим получше, в первом – совсем абзац, и ни сцена с расследванием (что? какое расследование? а я-то уже отвык от непрофессиональных начальников полиции!), ни Te Deum просто не выстрелили. Немного реабилитировался МакНил, пока Тоска плакала по измене Марио: и сразу стал виден до безумия (неметафорически) влюблённый барон, жёсткий, властный. Он не привык на самом деле к борьбе – он хочет её, но получает капитауляцию за капитуляцией. Поэтому ему так нужна Тоска.
Совершенно изумительно МакНил сыграл смерть. Когда Тоска ударила Скарпиа ножом, он сначала не на шутку изумился, а потом озверел – "aiuto! muoio!" – и он несколько раз стукнул по полу кулаком. Отдельно меян поразил остановившийся, страшный, неживой взгляд: барон умер с открытыми глазами, и о-хо-хо... я бы подойти не посмел. Это вам не Фьораванти, да.
Вообще МакНил действительно очень мне понравился. Ему мешали все и всё, от Тоски и до собственного голоса (в 85м году ему было 63, так что никаких претензий к вокалу я высказывать не буду; скажем, "голосу не хватает глубины", да и ладно), но он сыграл такую конквисту вьоленту во втором акте (я не про арию, я про состояние души), что слов нет.
Но всё-таки обидно видеть "Тоску" без Тоски.


satsujinkenПолковник комментирует танец Саломеи из постановки 1990 года (в посте выше – видеоролик с ним).
Ещё мы посмотрели на днях "Турка в Италии" (Цюрих, 2004, Раймонди, Бартоли), о котором я знаю же, что никогда отчёта не напишу, так что просто скажу два слова. Если отвлечься от замечательного каста, который очень задорно веселится на сцене, то мне не очень понятно, зачем делать комедию из комедии. "Турок" и так смешной, зачем из штанов выпрыгивать?
Пользуясь случаем не могу не похвастаться, что сам я впервые видел "Турка" вот так. Это вообще была историческая поездка, и закончилась она вулканом.
Кстати о смерти: любовь законна.


Чтобы закончить на весёлой ноте: контекстная реклама о лошадях.

December 2014

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:42 am
Powered by Dreamwidth Studios