eye_ame: (графы и их применение)
У "Авансцены", как мы помним, был номер о "Трубадуре", а в нём – Commentaire musical et littéraire, написанный дирижёром Брюно Пуандефером (Bruno Poindefert).
Ну вот, это я к чему.

Перевод: cat_n_ratКотокрыс
Вёрстка: mzyaМзя
Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Читайте, наслаждайтесь, ищите баги и делитесь впечатлениями ;)
eye_ame: (графы и их применение)
Но Фальстаф худеть не станет ;) Салатиками тоже можно обжираться. И Верди у нас в качестве маянезика, надо понимать.


Вчера спонтанно сбегали в Филармонию послушать Юлию Новикову. К ней прилагался незабываемый тенор Себастьен Гез (памятный нам по "Травиате" Брет, конечно), и дирижёр Жан Феррандис, а также оркестр Михайловского театра.
Хотел вторйо раз за неделю обойти тенора оскорбительным молчанием, но не могу, душа горит. Сам-то он ведь не скажет, хороши ли его стихи. Так вот: Гез был... ну, чудовищен – это мягкое и вежливое слово, напрочь лишённое эмоциональнйо окраски. Как это можно делать со сцены за деньги, не знаю.
Отчасти этот кошмар компенсировался незаурядной артистичностью (в смысле: можно было уговорить себя зажать уши ладошками и не кричать от ужаса), а также тем, что (хороший) дирижёр Феррандис к середине опомнился и стал заглушать тенора оркестром.
Далее опустим завесу жалости.
Новикову слышать было приятно, хотя, конечно, я надеялся на более высокую планку. Ну, у всех бывают неудачные дни.
Оркестр был отличный и сыграл мне прекрасного Массне! Guardate, pazzo son: Массне был замечательный, мне очень понравился Массне, "Таис" особенно. [livejournal.com profile] angelodifuoco, я чувствую, что ты что-то со мной сделал. Возможно, похитил и подменил.


Кстати о том, что играл мне оркестр (и пели певцы). В понедельник на "Троваторе" мне очень чётко показали, зачем граф поёт Balen. И да, я снова о своём, но чем дальше, тем больше мне кажется, что именно в этйо части правы Хэмпсон и Паппано: граф не воин, он любовник ;) Потому что главное в арии – il fungor del suo bel viso novo infonde in me coraggio. Какового coraggio никак иначе не собрать на то, что граф собирается сделать, и ему необходимо спеть длинную арию, показывая самому себе кантилену, да ещё и поссориться с господом богом – и хорошенько это обосновать перед, опять же, самим собой. Вот тогда появляются некоторые силы действовать, и в это действие граф кидается очертя голову: остановиться-то он уже не может, как мы помним. Что как бы подтверждает.
Далее можно было бы порассуждать о графском логоцентризме (o detti!) и о том, что граф гораздо внимательнее либреттиста относится к словам (поссорившись с богом, он перестаёт юзать христианскую лексику). Но я не буду ;) А зато я посмотрел в нотки терцета и увидел, что граф из минора перелез в мажор, и это так ужасно круто, милый граф. Об этом же пишет и "Авансцена" (а я-то хотел открыть Америку):
Решительность и жестокость подчеркиваюется не только использованием квадрата в музыке, но и переходом ко все более высоким нотам, а также отчянными попытками перейти в мажорную тональность, словно для того чтобы утвердиться в собственной силе. Верди не ограничивается переводом темы из ре-бемоль минора (Di geloso amor sprezato...) в соответствующую мажорную тональность. Он идет дальше и представляет вторую часть (Un accemnto proferisti...) в ре-бемоль мажоре, демонстрируя стремление графа к абсолютной победе. Символично, что эта же тональность станет основной тональностью финала – великолепного дуэта Манрико и Леоноры.

Это, кстати, переводит нам [livejournal.com profile] cat_n_rat, и скоро можно будет прочесть целиком.


А нам поёт любимый баритон Саймона Кинлисайда ;)



По наущению [livejournal.com profile] outsatiable послушал "Карлоса" 55го года: Мет, за пультом Курт Адлер, Карлоса поёт Такер, Родриго – Бастьянини, Величество – Джером Хайнс. Редакция, конечно, миланская.
Это увидительный опыт. Я слышал, как с "Карлосом" делают разное, а такого вот не слышал. Когда стал описывать впечатления милой [livejournal.com profile] belta, она тут же спрочсила, не карикатура ли это случайно. Не карикатура и не пародия. А самая настоящая мелодрама. Такая, знаете... как сйечас не смеет показывать никто, кроме латиноамериканцев, да и те не всерьёз.
Отчасти из-за возраста записи, но, не сомневаюсь, во многом и по воле Адлера и хор, и даже оркестр отходят на второй план. Хор вообще очень скупенький, как и не хор вовсе; а в оркестре есть Солирующие Инструменты и, как бы это сформулировать, этакий оркестровый миманс.
То же самое и в остальном: значение имеют люди с именами, а прежде всего – их явно показанные эмоции. Чем более явно, тем лучше, поэтому Хайнс ломает на арии такую трагедию, какая Фурланетто просто не снилась ;) А Такер подчёркивает все ключевые слова. Если pieta', то жалобно. Если m'uccide, то вот берёт прям и как убьёт щас. Если Брабант и Фландрию надо попросить, но "a me! tu dona", как-то так. Бастьянини не отстаёт: самое главное – это, конечно, il torneo, где будет сам французский король, это вот нашего рыцаря действительно трогает на личном уровне.
Ну вот, по моему рассказу опять выходит карикатура! А это совсем не она. Это очень удачный и яркий спектакль, и это такой "Карлос", для которого политика и история становятся не фоном, а антуражем, бутафорией в театральном смысле – ну, нельзя размахивать мечом, если у тебя нет меча, понимаете?
Вот так примерно. Теперь, правда, хочется это срочно заесть.
Пойду слушать, как Лотте Леман поёт "Винтеррайзе" (и читать под это дело её же статью).
eye_ame: (Default)
Не теряем формы, питаемся салатиками.


Хозяйке в салатике особенно хорошо удались огурчики: дон Дж великолепнейше убил Командора, вин, зачёт и респект.
+ )
Отдельно хочется отобрать у них видеопроектор и вернуть Мариинке, а сэкономленные деньги отдать коучу по итальянскому.


Кстати о Мариинке. Вчера мы сходили на премьерного "Трубадура". Скажем так: 31 декабря зашло лучше.
+ )
Вот что мне очень понравилось, так это оркестр с Синькевичем за пультом! Синькевич прекрасно ловил певцов оркестром, помогал, оберегал и поддерживал; да и сам оркестр был яркий и эмоциональный, спасибо!
Заодно я в очередной раз прочувствовал, как я люблю графа как персонажа. Нет, немедленно переслушивать я ничего не бросился, у меня сильная воля.


Не Винтеррайзами едиными: послушал несколько "Клеменц".
У Якобса сразу очень непривычные темпы в увертюре, и сама увертюра получается из чередования контрастных кусков. Вообще Якобс такой Якобс, всё в завитушечках. + )
Отчёт коротенький и сумбурный, но запись интересная и для повторных прослушиваний.


А вот запись Вентца, наверное, скорее на один раз, хотя мне тоже было интересно.
+ )


А про "Клеменцу" Гардинера сказать нечего. Отчасти, наверное, у меня просто были завышенные ожидания ;) Гардинер в этот раз мне не подошёл, а каст в актёрском плане совсем фейловый. Отдельно не порадовал старый и скрипучий Тит (по образу – Рольф-Джонсону здесь всего полтинник), а также внезапные бешеные темпы после медленной и утрированно торжественной увертюры.


Ну а я всё-таки продолжаю слушать "Винтеррайзе", ага, и вчера провёл незабываемый день в компании Йозефа Грайндля. Это такой Rückblick шарманщика – он смотрит из конца пути в начало. Того, думаю, самого шарманщика, с которым в конце своего диска ушёл Хэмпсон ;)
Кстати, новый альбом Кауфманна действительно очень замечательный. Послушайте обязательно, не пожалеете.


Ах да: Неморино Шаде завёл твиттер и пишет там капсом хвастается своими подвигами в Сочи. Где он, кстати, сегодня поёт в компании Малин Хартелиус.
eye_ame: (графы и их применение)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] belta в И вовсе не про Форцу
Получила журнал с летней статьей о трех спектаклях Баварской Оперы.
cover
Журнал толстый, обложка красивая.

Дорогой eye_ameБом! Я поздравляю тебя с нашей первой по-настоящему общей работой!
Спасибо тебе, что статья получилась.

Кому интересно - можно читать длинный-длинный текст )

eye_ame: (графы и их применение)
У всех порядочных злодеев есть тонкая душевная организация. А у меня нет. Я даже злодей – непорядочный. Но иногда разбирает и меня. Браво, Сполетта!


Я знаю, про что нужно ставить "Троватора", чтобы правда меня достать.
В настоящих трагедиях, где занавес – часть плаща,
умирает не гордый герой, но, по швам треща
от износу, кулиса.

Только гибнет эта кулиса, то, что вокруг нас вне реальности спектакля; и в конце для графа, который всё ещё живёт, остаётся только сплошное "не выходи из комнаты", потому что некуда.
До известной степени спектакль Чернякова (я опять о нём), как и запись Паппано (я опять о ней) суть трактовки оптимистические, потому что в обоих случаях там для графа нет и не положено никакого "дальше", так что до известной степени это расклад, когда
Все романы обычно
на свадьбах кончают недаром,
Потому что не знают,
что делать с героем потом.

(Да, и стихи я тоже всегда цитирую одни и те же.) Но вот в этом потом-то и спрятано самое страшное. Самое страшное – это когда Пилат думает, что "пришло бессмертие"; то самое вечное бодрствование, которое немного сон. И в "Троваторе" это идеально можно сделать именно за счёт хора, постепенно растворяющегося к финалу и оставляющего графа вне всего.


Такого же плана страшнейшее посмертие я придумал для барона Скарпиа. Всеведущий и Всевидящий посылает его в бесконечный цикл перевоплощений, и в каждом рождении он встречает ту самую девушку в красном платье и бесконечно гоняется за ней, сжигаемый настоящей любовью, такой, которая в красивых книжках убивает красиво, а в жизни – глупо и скучно. И вот наконец – самая страшная часть наказания: Скарпиа попадает в новый мир и... девушку не встречает.
Там он и остаётся навсегда, ага. И вечно бродит со свечкой по бесконечному пустому дому.
- Скажи, я тебе иногда снюсь? – говорит голос в голове.
- Я не могу уснуть, – отвечает герой.
И он, разумеется, никогда не вспомнит, за что.


Или вот вам сценарий. Жила-была девушка. Ей нравилось играть на пианино и читать книги. Она работала преподавателем французского. Покупала себе весной шляпки и туфельки, а зимой носила муфту – хотя так уже никто не делает. Любила фиалки. Ела ложечкой пенку с кофе, а сам кофе выпивала редко. Сидела в кафе у окна и смотрела на прохожих. Она жила одна в большой квартире. Соседи иногда жаловались, что вечером им мешает звук дрели. Дрель – это не поэтично, но ведь девушка жила совсем одна. Хрупкая девушка. В квартире, полной книг, для которых вечно не хватает полок. Она пользовалась случаем, если к ней заходили гости.
Когда девушка умерла – а случилось это довольно рано, – и в квартиру выломали дверь, оказалось, что двух комнат ей было многовато. Она жила только в одной. Во второй висели её марионетки. В суставах у них были просверлены дырочки, чтобы удобнее цеплять крючки, продевать верёвку, крепить к потолку. Много-много марионеток. От всех неприятно пахло, даже от тех, что уже совсем высохли.
Девушка не любила прощаться с гостями.


Или вот вам сценарий ещё.
Большая пустая квартира. Темно. Свет выключен, окна закрыты тяжёлыми шторами. Проблески фар в щёлках. Тёмно-зелёный бархат. Кажется, малиновые обои. Заглянем в другую комнату? Этот блик – на крышке рояля. Белые клавиши кажутся серыми. Чёрные не разглядеть. А здесь что? А здесь ванная комната, и в глубине не возвышении – ванна, полная почти до краёв.
Камера скользит по коридору в прихожую: здесь разувается мужчина, мы видим тёмные брюки, кажется, пиджак; и вот он уже тихо бродит по квартире, останавливается на пороге ванной, подходит к двери в первую конату, во вторую. Рояль; из-за рояля он за подмышки поднимает женщину в тёмно-фиолетовом платье. У неё чёрные волосы и острые ключицы, он не отпускает её, ведёт к вертящейся табуретке, сажает к клавишам. Она играет, пльцы перебирают звуки. Это что-то из раннего Гласса, а может, из Морриконе. Она играет саундтрек к движениям своих рук, а он стоит рядом долго-долго.
Музыка обрывается, хотя, пожалуй, так и задумал композитор; и женщина поворачивается к мужчине, обнимает его за талию, прижимается лицом к его груди.
В этот момент один из них исчезает.


Такие вот у меня сны. А у вас?
eye_ame: (графы и их применение)

Мистер Президент вчера пел Жермона в Баварской опере; а мы ходили на замечательного "Троватора" в Мариинку. Если очень коротко (а длинно я сейчас совсем не успею), то:

  • Пицци (ожидаемо) совсем не поставил спектакль, но всех красиво нарядил и придумал прикольные статичные картиночки – и при вчерашнем кураже это нисколько не помешало спектаклю состояться.
  • Огромнейшей звездой вчера была Семенчук: лучшая Азучена, которую я воспринимал не только через уши, и определённо одна из лучших ever. Пела восхитительно, играла замечательно, ещё и выглядела так, что глаз не оторвать. Я так кричал "брава", что несколько охрип.
  • С Манрико опять у меня не вышло: пел Агади, ну и, гм, в общем, не пошло у него.
  • Сержан спела не идеально, но на сцене была завораживающе хороша и темпераментна. Очень здоровский рисунок роли: сильная, яркая девушка с характером, которая действительно готова ради любви свернуть горы. Спасибо ей за это. Я люблю других Леонор (кто сказал "Хартерос"?), и это первая бойкая донья Леонора, которая мне зашла. Много одобрения и благодарности.
  • Илья Банник спел приятного Феррандо, хотя мне сильно не хватало, чтобы это была Роль, а не кушатьподано.
  • Вы понимаете: я подбираюсь к Роману Бурденко, который спел нам графа. Тут, на самом деле, дайджестом не отделаешься, но я попробую. Начал он не слишком уверенно, а потом как пошло, как пошло!К четвёртой части граф на сцене просто царил: и как певец, и как актёр Бурденко меня покорил. И главное, что очень мне понравилось это то, какой граф был величественный и, э, победительный. Не жертва, не невротик, не несчастная страдающая душа. И при этом – при несгибаемом характере, при привычке ставить на своём, – умный и думающий. Словом, граф без фиги в кармане, не поэт, не жертва Азучены, не (подставить многое любимое), не положительный персонаж, но и не Отрицательный. А именно такой вот властный типаж, настоящий самурай, короче. Внешне он тоже был Руна-доно, и костюмы Пицци сильно на это работали.
  • А о Гергиеве я ничего не скажу.

Словом, если как встретишь, так и проведёшь, то 2014 тоже будет годом Верди – а также годом баритонов, мецц и приятных сюрпризов. С наступившим!
eye_ame: (графы и их применение)
Я всегда ловил себя на мысли, что преподавание дает гораздо больше мне самому, чем тому, с кем я занимаюсь. Заниматься педагогикой — это ведь не значит менторским тоном вещать младшему коллеге, что и как тот должен петь. Это невероятно важный процесс обмена мыслями, идеями, опытом. Моя задача — показать молодым, насколько коммуникативна может быть интерпретация, научить их отличать «Дона Карлоса» от «Евгения Онегина» или «Дона Паскуале».

(Отсюда)
Это я посмотрел миастер-класс, ага, ну и вообще, чё.
Вообще-то я последний на свете человек, который может рассуждать о собственном голосе. Но мне и правда всегда казалось, что я в большей степени «интересный», нежели «впечатляющий» певец. У нас же в оперном мире что ценится: ах, вот этот удивительно хорошо фразирует, другой берет широким дыханием, у третьего просто очень мощный голос. Мне никогда не хотелось «впечатлять». Я с гораздо большей охотой предпочел бы заставлять людей думать. Характер и психология моих ролей всегда была мне едва ли не более важна, чем их вокальная партия. Поэтому я так комфортно чувствую себя в сегодняшнем режиссерском театре — в постановках Дэвида Паунтни, Мартина Кушея, Питера Штайна. Для меня огромное наслаждение размышлять об их новых концепциях классических опер, будь то «Симон Бокканегра» Штайна в Венской опере или «Макбет» Паунтни в Цюрихе.

А то ещё:
Эта роль отняла у меня бездну времени. Я ведь впервые спел Онегина в 1997 году в Вене, а доверительные отношения с его байроническим характером установил только четыре года спустя, когда работал над этой партией с чудесным Владимиром Юровским в Нью-Йорке. Самым тяжелым было, как это ни странно, учить наизусть. Я в принципе легко запоминаю текст, рифму, но мне было ужасно трудно петь, не вникая в смысл каждого слова. Потребовались годы, чтобы вникнуть в славянскую грамматику, в русский синтаксис. [...] Меня недавно попросили выучить партию Елецкого [из «Пиковой дамы» Чайковского] — прекрасная, конечно, партия, но уж больно маленькая.

Приятно так для разнообразия читать по-русски.


Не ждали? ;) А меж тем katerritterХильде перевёл нам очередную вкусную главу.

Лука Пизарони (бас-баритон, Италия)


«Я не доверяю поваренным книгам, я слушаю свою жену», – улыбается весёлый итальянец, уроженец Бусетто. Его супруга руководит действиями на кухне, и, по мере необходимости, певец оказывает ей поддержку. «Что у нас всегда есть дома, так это свежие овощи. Поэтому мы запасаемся мелочами для работы с ними – красным или зелёным карри, или кускусом. Мы в еде умеренны», – рассказывает бас-баритон. И, разумеется, нужно подумать о домашних животных, золотом ретривере Ленни и таксе Тристане, которых Пизарони, большой собачник, берёт с собой на гастроли. Скучно благодаря им никогда не бывает.

Чего я не ем ни в коем случае: потроха, за исключением рубца.
Любимые блюда: пожалуй, суши. Есть небольшими порциями в перерывах лучше, чем закидывать в себя сразу всё.
Что всегда можно найти в моём холодильнике: томаты, пармезан, моццареллу, соевое молоко, тофу, фрукты по сезону, белое вино – пино гриджио или рислинг. Воду.
Кого я охотно приглашу на ужин: Барака Обаму, Клинта Иствуда и Мэрил Стрип для приватной беседы.
Мой девиз: никогда не сдавайся!

Zuppa di ceci (нутовый суп)
на шесть персон
Ингредиенты:
О,5 кг сушёного нута (выдержать сутки в воде, воду затем слить)
3 банки консервированных очищенных помидоров
2 цуккини
1 стебель лука-порея
4 красных луковицы среднего размера
8 зубчиков чеснока
2 свежих томата
6-7 столовых ложек тёртого пармезана
2 ст.ложки оливкового масла
перец, морская соль
розмарин (сушёный)
свежий базилик
  1. Мелко порезать лук, раздавить чеснок. В большой кастрюле нагреть оливковое масло, и в нём поджарить лук с чесноком. Затем добавить порезанный колечками порей, влить пол-литра воды и приправить столовой ложкой розмарина. Добавить мочёный нут и мелко порезанный цуккини, хорошо перемешать, затем добавить консервированные томаты и 30-40 минут кипятить на медленном огне.
  2. Подмешать мелко порезанные свежие томаты, ещё немного подержать на огне, затем половину всей получившейся массы истолочь в пюре и смешать с остальным супом. Посолить и поперчить.
  3. Разлить по мискам и подавать с тёртым пармезаном.
  4. Капнуть в середину каждой каплю оливкового масла и украсить базиликом.


Совет:
Посыпьте суп кубиками жареного чёрного хлеба.

Вино:
Винер Гемиштер Затц Резерв, виноградник Обере Шос, винный завод Ротес Хаус, Австрия

Вена: Лука Пизарони колесит по миру вместе с женой, Ленни и Тристаном – и для серенады с собакой всегда найдётся время.


Все про черняковскую "Травиату", а я про "Трубадура", и даже не совсем про него. Я просто всё думаю, что эта вот идея, которая лежит в основе черняковской постановки – что мы фактически имеем дело с игрой, которая дальше идёт hors-jeu не по правилам – почти единственно правильная при подходе к "Троватору". Только, думаю я, это с самого начала должна быть импровизация, где персонажи принимают пасы друг у друга, ориентируются по ситуации, выдумывают реакции, а хор – все хоры – по сути заказывает музыку, в прямом и переносном смысле.
И, как и у Чернякова, у меня единственный не-соучастник процесса был бы граф; собственно, пресловутое "che far?" – это единственная "честная" реплика. А дальше он тоже начинает придумывать. Например, рассказывает сопернику, что тот не только певец, то ещё и мятежник, приговорённый к казни.
Это объясняет, кстати, очень большое ощущение спонтанности от всей этой музыки.
eye_ame: (графы и их применение)
[livejournal.com profile] bruenn_gilda любит говорить про волшебный год. Ну, типа, вот вам запись: на рутрекере я этой записи не видел, соответственно, утаскивайте на здоровье.
За пультом Фаусто Клева, и он делает оркестром местами крайне легкомысленно, отчего Леонора перестаёт казаться истеричкой, и становится юной такой девушкой, порхающей с цветка на цветок. И как это прекрасно в четвёртой части срабатывает на кабалетте!
Леонора, собственно, Зинка Миланов, пока моя топ-1 Леонора, и единственная, кроме Ани, которую действительно хочется слушать. (С Аней, впрочем, тут слишком много нюансов; но всё равно не могу налюбоваться.)
К ней Курт Баум Манрико; не то, что я заказывал мирозданию, но, кажется, хорошо. Мне не всё нравится в его вокальной манере (прямо скажем, многое не нравится), но, кажется, такие напряжённые Манрики – моя судьба. Зато он очень героический и... не только. Услышите.
Совершенно сразившая меня Азучена – Нелл Ранкин (помните ту зашибическую Амнерис у Караяна? Вот она); Азучена мечты примерно. (И девушка красивая.)
Приятный хороший Феррандо Джорджио Тоцци очень хорошо говорит "bugiarda!"
До идеала записи не хватает чего? Кого.
Граф – Леонард Уоррен. Не всё время поёт, а этак, знаете, как бывает на некоторых отечественных старых записях, напевает. Вообще не очень понимаю, что хочет сказать и зачем; в терцете это такая "запись с Дзанканаро наоборот" – граф бледнее и хилее всех. Вообще какой-то вышел доктор Бартоло, кажется. Впрочем, не знаю, послушаю ещё.
Мет, 1956 год.
Ах да: я хочу об этом поговорить ;) Если мало ли.
eye_ame: (графы и их применение)
Смешное: во франколибретто Эболи в терцете в саду сравнивает себя с львицей, а в итальянском – с тигрицей ;) А Тоска, значится, леопард – ещё левелом ниже ;)))


Ещё смешное: у графа baleno – это il balen del suo sorriso, а Манрико, как и Эболи (в той же сцене) юзает это слово в смысле "о, теперь дошло" ;)) То есть я понимаю, что это не повод ни для каких выводов, просто почему-то смешно.


Ещё очень нравится, что в "Трубадуре" всех зовут только именами, а графа зовут граф.


Посмотрел, кстати, карсеновского "Троватора". Брегенц такой Брегенц, но мне дали офигенную фишку: Карсен, как всегда, перевернул полюса, но не те, которые можно было бы ожидать.
Азучена – единственный персонаж, по цветам соответствующий пейзажу. И то, что мы видим, это такой миф цыган о "цивилах" – это карикатура, какую обычно, наоборот, видим на половине цыган в истории Феррандо (и вообще в "историях с цыганами").
Это здорово объясняет в том числе и реакции Манрико, кстати.
Отдельный цветочек хочется подарить Лучичу, который, несмотря на утрированность происходящего, а также обычный для карсеновских антизлодеев костюм-тройку, сделал очень интересного графа. Понятного и вызывающего сочувствие, но всё равно неприятного. И в торой цветочек – за отсутствие iq200 и за то, что он всё-таки поцеловал Леонору, ага.
Ещё бы пели и махали.


Пока лучшей трубадурьей Леонорой на аудио признаётся Зинка Миланофф. Так-то.
А вот с хорошими Манрико какая-то адская беда. Аудио от спектакля Пи не годится мне по тысяче причин, а все остальные манрики такие аы. Даже когда человек в целом хороший.


Дельфинам правительством Индии был предоставлен статус "личности, но не человека". Это делает Индию первой страной в мире, признавшей уникальность интеллекта и самосознания отряда китообразных (класс водных млекопитающих).

(Отсюда, via satsujinkensatsujinken)


Построчное сравнение итальянского и французского либретто "Карлоса" счастья не приносит. Вообще на какие переводы "Фантика" там и прочего можно роптать? Пройдёт сто лет, все привыкнут и будут петь только так. Даже будут люди, которым не зайдёт исходник. Угу.
Правда, я нашёл одно место, где италолибретто нравится мне больше французского. Италородриго, придя к Карлосу в тюрягу, говорит:
Ah! noto appien ti sia l’affetto mio!

Франкородриго тоже говорит "ах", но какой!
Ah! Connais mieux mon âme et ma tendresse.
eye_ame: (графы и их применение)
Завтра рано утром я снова уезжаю, на этот раз за пределы родной страны, и на связи до пятницы не буду – ни на какой совсем. Так что сегодня нужно высунуть в мир максимум постов, ага.


Сначала злоба дня:

Мистер президент и вы сами знаете, кто. (Как вы помните, 14 декабря из Мета транслируют карсеновского "Фальстафа", и у меян есть по этому поводу кое-что о сферическом, извините, "Фальстафе" в вакууме, но, наверное, не сегодня. Да и Хэмпсон сфотался не по поводу "Фальстафа", а по поводу осеннего "Воццека".)


А теперь просто злоба ;)
Я подумал тут и понял, что на "Трубадура" Паппано я зря насыпался. Собственно, я насыпался почему? Потому что не захотел допустить наличие у записи единой идеи, для которй нужны такая Леонора и такой Манрико. А почему не захотел? Загадка.
Всё ведь хорошо работает.
Во-первых, запись Паппано полностью зеркальна спектаклю Пи: например, здесь Азучена и Феррандо не разыгрывают спектакль, а наоборот, цепко держат прошлые события – все прошлые события, не важно какие именно. На другой и гораздо более важный пример... а кто в истории Паппано трубадур с маленькой буквы?
Чем так рулит Манрико у Пи: тем, что у него нет режима "здесь я поэт, здесь я не поэт". Он поэзией живёт (а цЫрком на жизнь зарабатывает ;)), поэтому всё, что он говорит и делает – это эманация его поэтического видения мира. Поэтому, собственно, к нему нет этических претензий.
А что мы слышим у Паппано? Слышим Манрико, который поэт, только когда поэст поёт, а когда он просто есть – то он просто Манрико. Зато есть некий другой персонаж, всё бытие которого пронизано именно поэзией как способом восприятия мира.
Ну и естественно, дальше, что граф-поэт не оставляет места трубадуру "по профессии" в рамках реальности: Трубадур становится ремесленником именно потому, что это его профессия.
Во-вторых, если совсем грубо, в истории Паппано Леонора лишняя, потому что этот мир выстроен как соперничество за право быть поэтом, то есть свободным – в ситуации невозможности свободы.
При этом Леонору оба видят в меру своей испорченности: Манрико она муза (поэтому ей можно пренебречь, когда говорят пушки), а графу – Вечная Возлюбленная, трагическая и недосягаемая, и оттого и желанная. Ему и не нужно, чтобы она могла его полюбить, потому что он не может себя перевести в эту желанную реальность. Но tu mia – это то, к чему он стремился, потому что обладание в его случае и есть победа. (Ну и собственно да, Черняков тоже ведь строит сюжет от идеи про "очумевшего графа", как писали мне интернеты. В смысле ведь farti mia - это выход из нормы именно по интонации, это срыв, что бы до того не декларировалось.)
Получается, что не важно, какова сама Леонора: в этом смысле она и есть женщина-не человек. И тем удачнее, что это Анжелка, зазор между которой и её идеальным образом для поэта – поэтов! – так отчетлив.
То есть, в-третьих, мотив соперничества двух братьев здесь работает именно за счёт того, что они братья, как ни крути, даже если они об этом не знают.
Поэтому не удивительно, что для графа в Бискайи живет ровно одна цыганка, мать ровно одного человека по имени Манрико. Потому что он всегда думает о Манрико, у которого всегда (по определению) есть то, чего нет у графа: право быть собой. (Вопрос, правда, так ли это для самого Манрико – но здесь, если мы не обсуждаем сф. в вак., то я скажу ниже.)
Отсюда же и напрашивающееся и у дорогого коллеги beltaБима, и "вообще", сравнение с Макбетом: что нельзя чувствовать, то превращается в рефлексию, в пределе – в лабиринт зеркал. (И отчасти об этом "Макбет" Паунтни, кстати; о первой, точнее, части, потому что там этого "нельзя чувствовать" очень много.)
Отсюда же и "графские" темы у Манрико: тема встречи Манрико и Леоноры в тюрьме, io del rival sentir pietà, здесь идет не темой вражды графа – потому что это тема чистой ревности, эээ, в их семье.
Скажу ещё, в-четвёртых, о самом Манрико, которого я так категорически не принял при первых прослушиваниях.
Манрико как поэт "по профессии", по собственному мнению, по бэкграунду и по возрасту. И пишет он, как пушкинский Ленский: не о том, что реально затрагивает его эмоциональную сферу, а о клише. Трубадур круче короля. Огонь сжигает сердце. Луна, могилки, разлука и печаль, и нечто, и туманна даль. Так же клишированно он мыслит, при этом так же ярко чувствуя – потому именно как пушкинский Ленский, будущее которого в равной мере может повернуться к "для вечной славы был рождён" и к "в деревне счастлив и рогат", он знает ровно два отношения к женщине: infida и questo angelo. Это даже лексика та же ведь! И это логично, потому что это романтика, которая и должна производиться в опере Верди, которая практически "небо Шиллера и Гёте" ;))
Такая вот загогулина. Надо её дозагогулить, а пока пойду править субтитры дальше.
eye_ame: (графы и их применение)
НАХОДИТЕЛЬ
Опера, которая потому так и называется, что про потерятеля

Действующие лица
Манрико, троватор
Граф, лузер
Леонора, женщина-не-человек
Азучена, женщина-человек
Феррандо, бас

Часть первая – Свидание
Ночь. Сад. Луна. По саду ходит граф, пошатываясь.
Граф (смотрит на часы): Полночь. Через пять минут Леонора будет ждать меня у древнего дуба. О Леонора! Как ты прекрасна! Как всё в тебе хорошо! И словно сама природа ликует в ожидании встречи. Как напоён ароматами сад! Как восхитительны ситуэты летучих мышей на фоне луны! Как нежно поют волки! Как поскрипывают осиновые колы на кладбище моих предков!
Появляется бас.
Феррандо: Превосходительство, два часа ночи, а вы тут шляетесь один голодный. Ваш папенька бы не одобрил. Идите в дом, простудитесь.
Граф (снова смотрит на часы): О печаль! О тоска! Я опять замечтался! Бедняжка напрасно ждала меня!
Феррандо: Так у неё там братец ваш небось.
Граф: О ревность!
Появляется Леонора. У неё завязаны глаза.
Леонора: Раз-два-три-четыре-пять... (Хватает графа.) Попался!
Граф: Караул!
Леонора (целует графа): Чмок!
Граф: Что же делать?!
Леонора (срывает с глаз повязку и начинает раздевать графа): Ам-ням-ням!..
Появляется Манрико.
Манрико: Инфида!
Граф: Спасён!
Леонора: Тьфу.
Граф и Манрико становятся друг напротив друга. В свете луны видно, что они близнецы.
Леонора: Вот так так.
Граф: Моя чистая, возвышенная, божественная Леонора! Нет, нет, мерзость плотских желаний не могла коснуться тебя!
Манрико: Ах ты сволочь!!! Ах ты гад!!! Ах ты насильник!!! Я тебе припомню Леонору!!! Я тебе всё припомню!!! И как ты в детстве моего розового слоника отобрал, тоже припомню!!!
Граф молча кусает Манрико. Манрико падает.
Леонора: Возлюбленный! (С сомнением смотрит на графа.) Возлюбленный?
Граф в слезах убегает.

Часть вторая – Человек
День. Сад. Солнце. По саду ходят Азучена и Манрико. Азучена молода, хороша собой и может похвастатья крайне развитым грудным регистром. У Манрико на шее красный ошейник. От ошейника в руку Азучены идёт красный поводок.
Азучена: Ничего, милый, ничего. Зато теперь можешь гулять днём.
Манрико: Но мама, что же я буду есть?
Азучена: Да всё то же самое. Только днём.
Манрико вздыхает.
Азучена: А то ещё можешь пойти отомстить за меня.
Манрико: За тебя?!
Азучена (a parte): Чего только ни сделаешь, чтобы развеселить мальчика! (К Манрико) Да, за меня! И за себя! Твой подлый брат... эээ, ну, скажем... скажем, съел моего сына, когда тот был младенцем.
Манрико: То есть меня?!
Азучена шумно вздыхает.
Манрико: Мама, но он не ест младенцев. Он вегетарианец.
Азучена очень шумно вздыхает.
Азучена: Сыночек, он ещё и сжёг на костре одну... одну ведьму.
Манрико: То есть тебя?!
Подслушивавший граф в слезах убегает.

Часть третья – Папа
Ночь. Сад. Луна. Граф и Феррандо сидят перед входом в графский замок. Перед ними горка помидоров и пачка томатного сока.
Граф: Как они всё-таки туда пробрались?
Феррандо: Днём, должно быть.
Оба тяжело вздыхают.
Граф: И она там с ним! С моим соперником! О ураган в моём сердце! О буря в моём стакане! О...
Феррандо: Вообще-то они сейчас спят.
Граф: О блаженный сон, о благословение, смежившее её вежды, опускайся на нежные ланиты моей возлюб...
Феррандо: Так что мы вообще-то можем и войти.
Граф: Войти – к ней! Увидеть, как покровы ночи...
Феррандо: Войти, закинуть её на плечо и свалить. Граф! Ну чему вас ваш папенька учил!
Граф: О мой отец, о бедный старик, о разбитое сердце! Как тяжек был твой удел, как печально тебе было после того, как ты сжёг маменьку!
Феррандо: Так. Встал и пошёл. Кому сказано.
Граф бросает помидор и в слезах убегает.

Часть четвёртая – Свадьба
День. Сад. Солнце. По саду ходят Леонора и Манрико. На Леоноре чёрное платье и чёрная вуаль. Манрико несёт над ней чёрный зонтик.
Манрико: А потом я ему – ррраз! А мама ему так – хрясь! А я как наподдам! А мама как вмажет! И он такой: "оооо..." А я ему...
Леонора: Держи зонтик ровнее, балбес.
Манрико: А мама ему бдыщ, бдыщ, бдыщ!
Навстречу им выходят Феррандо и Азучена. У Феррандо на шее красный ошейник.
Азучена: Ничего, милый, ничего. Зато теперь можешь гулять днём.
eye_ame: (графы и их применение)
Послушал "Трубадура", где машет Паппано, а поют Хэмпсон и д'Арканджело. Ещё на записи есть два высоких голоса, которых я не хочу упоминать, потому что сопрано делает что-то чудовищное и пошлое, а тенор мучается с партией так, что даже жестокосердному мне делается его жаль. Но сказ не о них.
Совершенно восхитил Ильди. Он, во-первых, поёт очень легко и свободно, и сразу чувствуется, что в партии Феррандо он – как рыба в воде. Так становится заметно, что Феррандо таки персонаж: не злой волей режиссёра, не произволом артиста, а просто по качеству и месту партии – не третий в пятом ряду (впрочем, третий в пятом ряду-то как раз тоже был не массовкой). Получился такой думающий чувак, который piano piano, terra terra аккуратно подкручивает историю в нужную ему сторону; но при этом не нарушает субординации там и вообще действует не в своих интересах, а следит за тем, чтоыб его бестолковый хозяин выполнил, что положено.
О бестолковом хозяине – отдельной строкой. Как я вчера говорил beltaдорогому коллеге Биму, я очень люблю Хэмпсона за то, что не кажется, будто это какой-то один человек (некоторые нюансы вокала не считаем). Здесь он снова совершенно не Хэмпсон, а граф Луна какнадо. Ладно: какмненадо.
А как мне надо? Мне надо, чтобы не было противоречия между романтикой и прагматикой; чтобы протмивопоставление графа трубадуру происходило на каждом эмоциональном плане, то есть чтобы все эти планы у графа были и были другими; чтобы была любовь графа к Леоноре; чтобы эта любовь сама по себе была красивой и чарующей, и чтобы было страшно, когда понимаешь, как эта любовь раскрывается и во что вырастает; чтобы вообще граф был понятным, чтобы лично меня он не бесил какими-нибудь там логическими проёбами или, простигосподи, чрезмерной сентиментальностью. Чтобы, словом, хотелось за него болеть.
Ну и скажу сразу: к такому графу мне бы хотелось Манрико, чтоб порваться, и Леонору, чтоыб не простить ему её смерть; этого, увы, не дали. Дали зато совершенно сумасшедший оркестр, который делает нам очередную оперу, которая называется "Х", потому что не про Х. С самого начала, когда Феррандо рисует мир, это мир графа; и по мере того, как у шестерёнок в графской голове отлетают зубцы, мир тоже медленно-медленно превращается в "Тук-тук-тук" такое забавное место, где как бы всё как надо, нннноооо...
В общем, мне очень жаль, что Хэмпсон не пел графа на сцене (или я ничего об этом не знаю), пч я бы очень, очень посмослушал. И вообще очень посмослушал бы этого конте ещё, но кто же мне даст.


Ну и штопдваразаневставать: мы посмотрели спектакль Чернякова. Это... А чё мне все говорили, что там непонятно, нелогично и вообще плохо?
Проблем со спектаклем, собственно, две.
Во-первых, он для посмотреть, а не для послушать. Спасибо Поплавской, что она так круто поёт, стоя носом в стенку, но понятно, что из всех артистов вообще шанс нормально попеть дали только Фурланетто (другому Фурланетто ;)) в партии Феррандо. Он по крайней мере не должен скакать по мебели, валяться по полу (пока жив) и отворачиваться от зала.
Во-вторых, как и кушейный "ДДж", например, это спектакль на тему, которая, как я понимаю, большей части зрителей не то что никуда не упёрлась, а просто незнакома. Цитаты из артхаусного кина и аппеляции к психодраме и кабинетным ролевым играм делу не помогают.
Ну, можно ещё придумать проблему номер три: Черняков Опять. В смысле, там Опять все всем родственники, Опять все сидят в одной комнате и Опять всячески пересаживаются на одном диване (за неимением общего стола). Очень, соответственно, подмывает приклеить ярлычок типа "штампы" и "шарманка" – и пойти дальше.
Дальше ходить не надо, надо глубже ;)
Давайте сразу оставим за скобками принципиальный вопрос о том, имеет ли режиссёр Право. Я слился из пары дискуссий о режопере, потому что, во-первых, понятно, что Запад есть Запад, Восток есть Восток, а во-вторых – я и сам ещё недавно что-то такое говорил о том, как мне несмешно, когда маляр негодный. Потом передумал и перепонял ;)
Так вот: "Трубадур" – это, конечно, для спектакля только повод. Это очень видно по тому, как Черняков обошёлся с хором; а ещё более видно по тому, что в первом акте оказалось необходимо вешать поясняющие титры – то есть сам режиссёр не предсполагает, что происходящее будет считано зрителем. Здесь, наверное, нужно задаться вопросом, почему же именно "Трубадур", но поскольку у меня тут нет ответа, я воздержусь.
После такого длинного вступления должна быть не менее длдинная основная часть, но я не очень понимаю, как её писать.
Спектакль очень страшный. И очень сильный. Его нужно смотреть, не отрываясь, и очень-очень внимательно, потому что иначе можно что-нибудь пропустить, и ночью тебе приснится на один неприятный сон меньше.


А ещё ;)
23.10.2013 в 20:51
Пишет tes3m:
Еще несколько рисунков Олафа Гульбранссона
+ )
1913 г.
Император Вильгельм II (справа) и его старший сын в образе персонажей оперы "Дон Карлос". На другой карикатуре Гульбранссона Вильгельм и его наследник изображены в виде Петра I и царевича Алексея с картины Ге .

Отсюда
URL записи
eye_ame: (графы и их применение)
Наверное, долг требует, чтобы я что-то написал о вчерашнем "Трубадуре" из Баварской оперы. Но, во-первых, я нездоров, и это меня извиняет. Во-вторых, мне почти нечего сказать.
До спектакля мы с [livejournal.com profile] belta много говорили о том, что же будет, и я успел всякое себе придумать. В прниципе, придуманное увиденному не противоречит; но если бы не придумал, наверное, не увидел бы ничего. Зачем нужен на сцене манекен и почему волк-Манрико ходит в камуфляже из "Розовой пантеры", я придумать не успел, поэтому не понял совсем.
Замечательная и прекрасная Аня Хартерос была замечательна и прекрасна всю дорогу. Настолько замечательна и прекрасна, что не до спектакля становилось периодически и мне, и оператору. С Марковым были нюансы, но он всё равно мне скорее понравился сам собою; а как исполнитель этой роли в этом спектакле не понравился совсем, кажется, он что-то такое режиссёру запорол. У молодой принцессы цирка Азучены есть своя прелесть, но прелесть эта не по мне. О Кауфманне aut bene, aut nihil, конечно, но по мне таки скорее bene.
Спектакль снят так, чтобы его концепция была максимально заретуширована. Оператор делает всё, чтобы в кадре были только родные и милые лица, га-алубоглазые в большинстве, поэтому большая часть массовки просто не читается.
Если бы [livejournal.com profile] belta не показала мне картиночек из других спектаклей Пи, я решил бы, что непоправимое воздействие на мозги товарищей, отвечавших за визуалку, оказал NTL Frankenstein. Это по-прежнему не исключено ;)
Вот как-то так. Больше Ани Хартерос во всех партиях всегда.

December 2014

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:46 am
Powered by Dreamwidth Studios