Feb. 19th, 2014

eye_ame: (а носа-то и нет)
Я запойный слушатель, а благодаря [livejournal.com profile] bakrik на моей улице перевернулся грузовик с Шубертом. Но я напишу не о сегодняшних впечатлениях, а о более ранних.


Новые Винтеррайзы Кауфмана (я учусь писать его с одной "н"!) совершенно потрясающие. После этого диска кажется, что "Винтеррайзе" Хэмпсона там – это верх жизнерадостности, а Хоттер просто-таки пылкает оптимизмом.
И дело не в том, что у Кауфмана всё как-то там особенно Уныло. Совсем это иначе называется.
В буклете Кауфман пересчитывает вреям в пространство: начинается история ночью, говорит он, когда герой покидает своб возлюбленную, и чем дальше он уходит, тем он дальше от – от жизни, в общем-то. И чем дальше он от жизни, тем ближе ему хотелось бы быть к смерти (отсюда берётся и эта особенная интонация на Krähe, wunderliches Tier), но смерть не приходит – nun weiter denn, nur weiter – и тогда появляется Mut! Здесь снова сам Кауфман объясняет: sind wir selber Götter – это не внезапно вернувшиеся силы жить. Это так: will kein Gott auf Erden sein, раз уж Бог не имеет ко мне милосердия, не позволяет мне замёрзнуть, то я умру сам – и в этом стану богом.
Ну и, разумеется, Кауфман отчётливо говорит: никакого шарманщика нет – это разговор с призраком, с мертвецом. В конце диска он уходит с этим призраком, и звуки затихают, затухают, потому что через эту белую мглу им уже не пробиться.
Словом: это депрессия как она есть. Это очень круто, но слушайте осторожно, пожалуйста. И лучше держите под рукой бутылку водки.


Напоминаю, что у Hampsong foundation, в числе прочего, есть "Проект Winterreise". Там дают не только текст и английский подстрочник, но и длинное видеоинтервью Хэмпсона о цикле, его же (в соавторстве) статью, ещё другую статью с захватывающим названием "Песни, вызывающие ужас", а также четыре видеоролика, где в исполнении мистера Президента можно не только послушать, но и посмотреть Gute Nacht, Lindenbaum, Frühlingstraum и Wegweiser. И это вот правда стоит того, потому что полное подчинённость тела эмоции не может не завораживать.


A propos. К статье Хэмпсона стоит хороший эпиграф:
The snows descended on my head… Cold, want, and fatigue were the least pains I was destined to endure; I was cursed by some devil and carried about with me my eternal hell… Follow me, I seek the everlasting ices of the north…

Это знаете что? Знаете, конечно. (Мы с [livejournal.com profile] satsujinken подубились в поисках "принятой" цитаты по-русски, и она оказалась далековата:
Не знаю, что испытывал тот, кого я преследовал. Иногда он оставлял знаки и надписи на коре деревьев или высекал их на камнях; они указывали мне путь и разжигали мою ярость. «Моему царствию еще не конец, — так гласила одна из них, — ты живешь, и ты — в моей власти. Следуй за мною; я держу путь к вечным льдам Севера; ты будешь страдать от холода, к которому я нечувствителен. А здесь ты найдешь, если не слишком замешкаешься, заячью тушку; ешь, подкрепляйся. Следуй за мной, о мой враг; нам предстоит сразиться не на жизнь, а на смерть; но тебе еще долго мучиться, пока ты этого дождешься».

Это перевод З. Александровой, а других интернеты нам не дали.)
Wake up, master. NTL Framkenstein has you.


A propos-2. Все мы помним, что

А Винтеррайзе – это, конечно,

Возвращайся, сделав круг ;)


Переводить статью Хэмпсона я сейчас не могу (а жаль!), но совсем не рассказать не могу тоже, потому что она, как обычно, Многое Мне Объяснила про сф. в вак. Ну и вообще просто очень нравится ;) Как и диск. И оно об одном и то же. Так что вот вам ещё немного сумбура.
Если Кауфман идёт со своим диском через время, оно же пространство, то Хэмпсон вообще не предлагает нам никакой зимы снаружи и отправляется в "заснеженные края собственного я" и идёт до самого конца – до выхода (он и статью назвал – "За пределы себя", "Трансцендируя себя", кстати).
И очень, очень логично проходит через Mut! именно в связи с "Франкенштейном" (переводит нам [livejournal.com profile] outsatiable):
Существует поразительное сходство между Странником Мюллера и Шуберта и Франкенштейном. Оба они – искатели наподобие Фауста, непонятые и не принятые поэты-новаторы; напрасная жажда абсолютного приносит им неизмеримые страдания. Второе название романа Мэри Шэлли – "Современный Прометей" – отсылает к написанной её мужем эпической драме в стихах "Освобожденный Прометей". Эта драма описывает в куда более идеалистическом ключе те же самые страдания закованного в цепи поэта, чья невыносимая мука может прекратиться только после слияния его души с единым духом человечества, ибо с точки зрения Шелли такое перерождение происходит через любовь и сострадание. В числе других произведений Перси Шелли, затрагивающих тему Странника, – ранняя поэма "Аластор", в которой герой, являющийся наполовину человеком, наполовину духом, странствует по миру в поисках самого себя и смысла жизни, и ранний трактат об атеизме, где Шелли, как в стихотворении Мюллера Mut, поддерживает тезис Фейербаха о том, что поскольку боги покинули Землю, люди сами должны стать богами.

То есть это "отчаянная попытка стать Прометеем", "попытка снова найти собственный голос".
Хэмпсон, кстати, настаивает на том, что нерелевантно приплетать сюда биографии авторов: нужно смотреть на "Винтеррайзе" как на "мощную метафорическую и психологическую монодраму": "прежде всего Winterreise – это видение, путь Странника через собственные разум и сердце вглубь своей души". "Человек смотрится в зеркало Природы", как и положено в романтической литературе. "Это метафора," – продолжает он, – "события происходят в душе человека, и Странник выходит за пределы себя, опираясь на элементы Природы и символы внутренних истин".
Движение, как и время, является метафорическим. Ощущение пути, создаваемое звуком голоса и фортепиано, неразрывно связано с биением человеческого сердца, меняющимся в моменты душевного подъема и спада. И музыкальное, и метафизическое развитие являют собой психологическое путешествие. Сердцебиение воплощается в музыке за счет взаимодействия фортепиано и вокала, а также за счет варьирования темпов: от бездыханной медлительности в Der stürmische Morgen до галопирующего аллюра в Die Post, и от бесцельной апатичности в Einsamkeit до элегической величественности в Wasserflut и Das Wirtshaus.
Конечная цель метафизического путешествия – воссоединение, однако каждый его шаг исполнен противоречий. Всё это время фортепиано является движущей силой, метафорой путешествия как такового: ходьбы, остановок, запинок. Наконец, в крике души, cri de coeur шарманщика, его звучание становится экзистенциальным. Эта мелодия приносит разрешение, но не облегчение. Диалог фортепиано и вокала – это диалог двух сторон личности Странника, где вокальная часть часто является декламационной, с вкраплениями лиричных мелодий, напоминающих народные, и танцевальных ритмов. Душа в одно и то же время противостоит своему двойнику и стремится к нему; жизненная сила борется с желанием смерти; Странник, мечтающий о покое и неподвижности, отдается нескончаемому движению.

(Снова переводит нам [livejournal.com profile] outsatiable.)
Вообще всё это путешествие – о чём?
[Странник] смотрит в зеркало на своего двойника; жаждет быть своим двойником, для которого жизнь кончена, и с ужасом осознаёт, что чувство самосохранения не позволит ему пройти сквозь зеркало.

(Здесь я мысленно ставлю пятьсот восклицательных знаков; вы, в общем, понимаете, почему этот диск открыл для меня Winterreise как тему.)
Таким образом, угасание в конце цикла у Хэмпсона тоже ложится в другую (чем у Кауфмана) линию: это "как бы вопрос без ответа, но ответом на него служит данность бытия." Он воссоединяется с собой через своё alter ego, Шарманщика, и теперь задаётся вопросом: "Что дальше? Кто пойдёт со мной? О чём будут мои песни?" – и Хэмпсон снова видит перед собой белое пространство, но на этот раз – не снег, а чистый лист.
(Кстати о переводе: в очередной радуюсь тому, какой мягко терминологичный текст можно написать по-английски (а уж по-немецки-то) – и как нифига это не смотрится по-русски. Все эти "трансцендировать", "Природа", "Доппельгангер", "экзистенциальный" – это же ад какой-то. А при этом вот без них всё-таки не сказать чтоб понятно. Хы хы.)


OMFG, как же прекрасно, когда так накрывает ;)
Нет, я другое хотел сказать. Мне очень нравится, что и у Хэмпсона, и у Кауфмана "программные" изложения не расходятся с тем, что я слышу на их дисках. В обоих случаях я читал тексты после того, как послушал, и оба раза поразился совпадению впечатления и обещания. Это здорово.


Кстати, "камерный" Прегардьен в переложении Нормана Форже тоже очень прекрасен (в частности прекрасен отсутствием нарочитого проживания каждой строчки, кстати). С этим аккордеоном получается этакая психиатрическая плясовая. Такая примерно:

(Это, кстати, одно из самых правильных для меня исполнение "Аккордеониста" из всех, включая оригинал.)
Интернеты, судя по тому, что я видел, ругаются чудовищно, особенно на аккордеон. Ну а я как обычно.

December 2014

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 11:38 am
Powered by Dreamwidth Studios